supernatural - сверхъестественное supernatural - сверхъестественное supernatural - сверхъестественное
supernatural - сверхъестественное
 •  Главная  •  Медиа   •  Галерея   •  Фанфикшен   •  Профиль  •  Форумы  • 
 
Навигация
Эпизоды / Медиа
· Сезон 1
· Сезон 6
· Сезон 7-Форум
· Сезон 7-Медиа
· Фильмы
· Сезон 8 -Форум
· Сезон 8 -Медиа
· Обратная связь. Любимые герои.
· Сезон 9
· Сезон 10
· Сезон 11
· Сезон 12
· Сезон 13
О сериале
· Новости
· Джеффри Дин Морган
 Сверхъестественные твитты
· Спойлеры
· 
· 
Перекресток
· Supernatural Diaries
Творчество
· Фанфикшен
· Фан-арт
· Лит. ФЕСТ 2010-2011
· WinterFest - 2012.
 ·
Общение
· Форумы
Конвенции
· 2010
· 2011
· 2012
· 2013
· осень 2017
· 2018
Эксклюзив - Интервью
· Интервью Михаила Тихонова.
· Интервью Владимира Герасимова
Статьи/Интервью/Публикации
· 2010-2015
· 2016
Supernatural Issue
· Выпуск № 1
· Выпуск № 2
· Выпуск № 3
· Выпуск № 4
· Выпуск № 5
· Выпуск № 6
· Выпуск № 7
· Выпуск № 8
· Выпуск № 9
· Выпуск № 10
· Выпуск № 11
· Выпуск № 12
· Выпуск № 13
· Выпуск № 14
· Выпуск № 15
Ссылки
Новая серия
13.10

"Блудные сестры"

18 января 2018 года.
_______________
Цитата недели
Дин:Когда-нибудь придёт и наш черёд. И если меня прикончат, знайте - я зла не держу. Безоговорочно прощаю вас за всё дерьмо, что вы натворили.
Сэм:Кое-кто наворотил дел.
Дин:Ну... прощаю всё.
6.16. И никого не стало.
Наши Дневники































Информация

Rambler's Top100



Рейтинг@Mail.ru
Сверхъестественное в России :: View topic - За кулисами Апокалипсиса. Завершен
Навигация по форумам :: Сверхъестественное в России ::
Forum FAQ :: Search :: Memberlist :: Usergroups :: Profile :: Log in to check your private messages :: Log in

За кулисами Апокалипсиса. Завершен

 
Post new topic   Reply to topic    Сверхъестественное в России Forum Index -> Фанфикшен - Библиотека - Повести
View previous topic :: View next topic  
Author Message
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Sat Oct 02, 2010 10:28 pm 
Post subject: За кулисами Апокалипсиса. Завершен
Reply with quote

НАЗВАНИЕ: За кулисами Апокалипсиса
АВТОР: Hyoni
БЕТА: alenkavl
ЖАНРЫ: angst, darkfic, AU
ВРЕМЯ: задолго до сериала, а также с первого по пятый сезон включительно
СПОЙЛЕРЫ: упоминаются события с первого по пятый сезон включительно
ПЕРСОНАЖИ: Отец, Михаил, Люцифер, ангелы и демоны, разные мифические персонажи, Дин и Сэм Винчестеры.
РЕЙТИНГ: PG-13
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: Очень вольное обращение с мифологией и неканоническими преданиями.
ДИСКЛЕЙМЕР: все персонажи шоу – Крипке, остальные – сами по себе
СОДЕРЖАНИЕ: - Что ты знаешь об Апокалипсисе? – бесстрастно спросил он.
СТАТУС: завершен
ОТ АВТОРА:
1. Да, я знаю, что тема Апокалипсиса многим уже в зубах навязла, поэтому еще в заголовке честно предупредила, о чем будет рассказ.
2. Я не переписываю традиционную историю и не меняю черный цвет на белый или наоборот – я просто «стираю пыль с фресок», чтобы увидеть дополнительные оттенки.


Пролог первый. Михаил

* * *
В который раз за последние тысячи лет он задает себе один и тот же вопрос. И не находит ответа.
Только горько усмехается, когда слышит придуманную людьми поговорку: знал бы, где упасть…
И что? Что он мог сделать, если бы знал? Послушно исполнил бы волю Отца, став братоубийцей? Встал бы рядом с братом в той битве? Последовал бы за ним в Ад?

Тогда он воспротивился Его воле. И теперь брат навеки заперт в огненной клетке, а сам он горит в собственном аду. Но кто знает о его личном аде? Только Отец и он сам. А знает ли Отец, что Его сын задумал сейчас? Должен знать. Но тогда почему он все еще жив? Или Отцу уже все равно? Ведь многие из тех, ради кого ему пришлось переступить через родного брата, отвернулись от Него. А люди…
Воистину, Рафаэль* был прав, – думает Михаил, не сразу понимая, что впервые за тысячи лет произносит имя брата. Не прозвище, данное отпавшими от Света – падшими во Тьму, демонами – имя, в котором брату было отказано...

* * *
- Твой брат не умрет, Михаил, он будет гореть в Аду вечно. Ты запрешь его там… – слова приговора еще не отзвучали, а Михаил уже рванулся к Отцу, сам не вполне понимая, чего хочет: просить или убить. И остановился, услышав Его шепот. – Сам Я не смогу… Он Мой сын…
- Он мой брат! – с отчаянием выкрикнул Михаил. – Как Ты можешь приказывать мне запереть брата в Аду?!
- Ты мог убить его, – с горечью напомнил Отец. – Легко и быстро. Но ты отказался.
- Рафаэль…
- Забудь это имя! – оборвал Он сына. – Отныне и навеки его будут помнить как Люцифера. А теперь…

- Нет! – Михаил отбросил меч и твердо взглянул на Отца. – Я отказываюсь.
- Подойди, – спокойно сказал Он, а когда Михаил приблизился, положил ему руку на плечо и развернул в сторону, где еще шла битва. – Смотри! – приказал Он сыну. – Падшие сражаются во имя Люцифера, он стал их знаменем, вождем, за которого они умирают. И каждый уносит с собой твоих воинов, тех, кого ты обязался защищать. Считай! Вот погиб один, второй… Продолжай!
- Третий. Четвертый, – шептал Михаил. – Пятый… Я не могу!
- Тогда исполни то, что должен! Останови битву. – Он протянул меч Михаилу. – Помни: жизнь многих дороже жизни одного. Даже жизни брата.
- Я исполню… – глухо ответил Михаил.


* * *
…Он не мог поверить, что делает это: оставляет брата, прочно прикрученным невидимыми путами к решетке внутри огненной клетки. Увидел, как медленно сдвигаются раскаленные стены, как забился в оковах Рафаэль, пытаясь вырваться и не сводя с него обезумевшего взгляда.
- Прости, – прошептал Михаил. – Отец приказал... Это приказ... Я не могу не выполнить…
- Брат, прошу тебя! Не оставляй меня здесь! – закричал Рафаэль, срывая голос. – Михаил, умоляю! Будь милосерден! Убей меня!
- Я не могу. Это приказ. Я не могу не выполнить.

Голос Михаила был холодным и безжизненным, как межгалактическое пространство. Померк прежний свет в глазах, и они стали подобны выгоревшим звездам, а внутри, среди холода и пустоты прорастали семена ненависти к себе.
- Прости, Рафаэль.
Дверь уже закрывалась, когда брат снова рванулся в оковах:
- Будь ты проклят, Михаил! Ненавижу! Я уничтожу всех вас! Слышите, вы! Вырвусь отсюда и уничтожу!..
Михаил поспешил захлопнуть дверь, но все же успел увидеть, как на узника обрушился огонь и растекся по телу, проникая внутрь…
Земля и Небо содрогались от его криков...


* * *
За спиной послышался легкий шорох складываемых крыльев, и осторожный голос прервал воспоминания:
- Михаил, ты звал меня?
Он неторопливо повернулся и оценивающе посмотрел на замершего перед ним ангела, еще раз повторяя про себя его характеристику.
Захария. С равными по званию – надменный и таинственный. С начальством – безупречно учтив. Может произвести впечатление – правда, только на самых наивных, не догадывающихся, что демонстрируемая им значительность – позерство. Впрочем, все его недостатки искупает въедливость, терпение и дотошность. А главное – абсолютная преданность, зиждущаяся на страхе перед ним, архангелом Михаилом.

- Что ты знаешь об Апокалипсисе? – бесстрастно спросил он.
- После него наступит рай на Земле, – слишком поспешно ответил Захария.
- Что ты знаешь об Апокалипсисе? – повторил Михаил. – И ты понимаешь, что я говорю не о той версии, что озвучена для младших братьев, – архангел небрежно кивнул в сторону неторопливо проплывающей под ними Земли, перевел пристальный взгляд на пытающегося просчитать правильный ответ перепуганного ангела, и коротко усмехнулся. – Знаешь.
- Только Он может назначить срок и призвать… – крылья Захарии нервно дернулись, но Михаил смотрел с благожелательной улыбкой, и тот, немного осмелев, продолжил. – Призвать Всадников Апокалипсиса.

- Ты хотел сказать: призвать Ангела Смерти? – уточнил Михаил и задумчиво, словно размышляя вслух, протянул. – Да, с этим могут быть некоторые трудности… – он сделал вид, что не заметил гримасы ужаса, скользнувшей по лицу ангела, и спокойно, как о давно решенном, сказал. – Но это существо поднимем не мы.
- Люцифер… – с благоговейным ужасом прошептал Захария.
Михаил не ответил, бросив быстрый взгляд на слишком не вовремя догадливого подчиненного. А, впрочем, почему «не вовремя»? Из рапортов (ладно, доносов, – усмехнулся про себя архангел) он давно знал о недовольстве установившимся – не миром, конечно (какой может быть мир с падшими?), но затишьем в войне. И о том, что многие «горячие головы» едва ли не открыто заявляют, что пора не только демонов, но и людей «поставить на должное им место», забыв, что в свое время сами клялись любить и защищать их...

- Да, – подтвердил он, когда Захария уже решил было, что вот прямо сейчас Михаил отправит его исправляться. – Но прежде надо освободить Люцифера.
Ну, вот, он это сказал. И ангел не отшатнулся. Захария просто боится его, понимает Михаил, а, стало быть, сделает всё, что прикажет архангел.
Михаил вновь перевел взгляд на Землю. Западное полушарие было погружено во мрак. Эбеновые океаны омывали бархатную темноту континента с россыпью золотых огней ночных городов. И где-то там, среди этих веселых светлячков, была скрыта одинокая, пульсирующая болью и ненавистью, искра – дверь в клетку брата.

- Ты понимаешь, что мы не можем просто открыть клетку и выпустить его? – бесстрастно спросил Михаил.
- Но мы можем найти того, кто сломает печати на вратах, – понимающе подхватил Захария. – Среди наших человеческих агентов есть те, кто…
- Нет! – оборвал его Михаил. – Никаких человеческих агентов! – И, не пытаясь больше скрываться за намеками, приказал. – Ты отвлечешь гарнизон, что охраняет врата. Пусть смотрят в другую сторону, чтобы Азазель смог пройти внутрь, призвать Люцифера и беспрепятственно уйти. Справишься?
- Да, – с деловитым спокойствием ответил тот и, старательно подбирая слова, произнес. – Но Люциферу нужен будет вессель…
- И мне тоже, – усмехнувшись, напомнил Михаил.

- Германия? Франция? – тут же предложил Захария и на удивленный взгляд архангела пояснил. – Традиция такая, если дьявол, то всегда немец или француз.
- Ты еще про рога и копыта вспомни! – расхохотался Михаил. – Тоже традиция! – Захария только вежливо улыбнулся, и архангел, отсмеявшись, спокойно сказал. – Весселей найдешь в Северной Америке, меньше хлопот с переездами. Да, и пусть это будут родные братья.
Если Захария и удивился второй части приказа, то ничем не выдал себя, коротко сказал «исполню и доложу» и оставил Михаила одного.
- Да, – прошептал архангел, – пусть это будут родные братья...
Он должен получить ответ на свой вопрос: была ли у него возможность спасти брата?

Примечание:
* По поводу Люцифера-Рафаэля существует следующая легенда:
Люцифер – солнечный ангел, чье имя означает "Несущий свет". Среди ангелов он был одним из прекраснейших и назывался Рафаэлем. Он думал, что сам себя сотворил, а не Бог. Однажды он увидел пустой трон куда-то отлучившегося Бога и подумал: "О, как чудесно мое сияние. Если бы я сидел на этом троне, я был бы так же мудр как и он." И под разноголосицу ангелов, часть которых льстит ему, а часть – отговаривает от сомнительной затеи, Люцифер занимает трон Бога и провозглашает: "Вся радость мира пребывает на мне, ибо лучи моего сияния горят так ярко. Я буду как тот, кто выше всех на вершине. Пусть Бог идет сюда – я не уйду, но останусь сидеть здесь перед лицом его". И приказывает ангелам преклониться перед ним, внеся раскол в их ряды. За это Бог сверг Люцифера и преклонившихся перед ним ангелов в Бездну, превратив его красоту в безобразие. Он из огненного, стал черным, как уголь. У него тысяча рук и на каждой руке по 20 пальцев. У него вырос длинный толстый клюв и толстый хвост с жалами. Он прикован к решетке над адским пламенем, раздуваемым низшими демонами.
Я только, как и предупреждала, очень вольно подошла к истолкованию этой легенды.
_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)


Last edited by Hyoni on Thu Jan 06, 2011 4:49 pm; edited 7 times in total
Back to top
View user's profile Send private message
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Thu Oct 14, 2010 10:49 pm 
Post subject:
Reply with quote

Пролог второй. Люцифер

* * *
В который раз за последние тысячи лет он задает себе один и тот же вопрос. И не находит ответа.
Тысячи лет, содрогаясь в агонии, он пытается понять: почему Отец и брат предали его? Как можно обречь сына и брата на вечные муки только за то, что он хотел жить, говорить, а, главное, думать, как считал правильным, а не как приказывали?

* * *
…Он не может поверить, что это происходит с ним. С ними.
Что старший брат приковывает его к решетке и накладывает печати на стены. Он не верит до самого последнего момента. И только взглянув в глаза Михаила, и увидев вместо прежнего света пустоту и ненависть, кричит, захлебываясь собственным криком.
Он умоляет брата о милосердии. Умоляет так, как не умолял никогда и никого. Даже Отца.

Когда его схватили и привели к Отцу, он только рассмеялся на Его слова:
- Ты не умрешь, ты будешь гореть в Аду вечно.
Рассмеялся, потому что рядом стояли и другие, схваченные с ним, и его дерзкий смех давал и им силы держаться.
Но здесь нет никого, кроме него и брата. И зачем притворяться, что ему не страшно?

- Прошу тебя, не оставляй меня здесь! Будь милосерден! Убей!
И слышит в ответ холодный, равнодушный голос Михаила:
- Это приказ.
- Будь ты проклят! Ненавижу! - бьётся он в оковах. - Я уничтожу вас всех!
В глазах Михаила мелькает тень, он поспешно захлопывает дверь, и на узника обрушивается то, что позже назовут адским огнем...


* * *
Впрочем, какая разница, как называть то, что разрывает на мельчайшие частицы и заставляет каждую из них биться в агонии? А потом, когда сознание разлетается осколками, и он уже не знает, не помнит, кто он, и остается только воющее от боли нечто, вот тогда… Тогда он - снова он. И так повторяется уже тысячи лет. Смерти нет - только боль.

Почти вечная. Потому что иногда бывают редкие передышки. И тогда он собирает себя, вспоминает, кто он, цепляется за ненависть, злость, за мысли о том, как будет убивать Михаила: медленно, наслаждаясь каждым мгновением своей мести. Он не убьет его, нет, но заставит прочувствовать все оттенки боли, пока не увидит, как в глазах Михаила мольба о пощаде сменится покорностью...
Он видит эти картины каждый раз, когда получает нежданную передышку, но сейчас почему-то видит другое…

* * *
- Я же просил не поддаваться! - Рафаэль растерянно смотрел на брата, из рук которого только что выбил меч.
- Я не поддавался, - обескуражено ответил Михаил. - Тебе это действительно удалось.
Не поддавался? Удалось? И - радость. Радость от первой победы, от того, что он… Не вровень с братом, конечно, ему еще расти и расти до его искусства, но…
Первая победа. Он больше не беззащитный малыш - у него получилось!

Рафаэль не может удержать смех, светлый, сияющий. И усидеть на месте тоже не может. Взлететь, вот прямо сейчас ощутить под крыльями упругий воздух, подняться в восходящих потоках туда, где в фиолетовом небе тесно от искрящихся звезд, где разливаются розовым и золотым солнечные лучи…
- Теперь я могу гулять без твоего присмотра? - вырвалось у него. - Ты обещал! Если я сумею обезоружить тебя! Ты обещал!
- Только не улетай далеко, - усмехнулся Михаил, - Отец скоро вернется.
- Я ненадолго! - крикнул Рафаэль, срываясь с места под легкий смех брата.


* * *
Он сам не замечает, как оказывается недалеко от границы. Той, о которой его предупреждали: "там Тьма, тебе нельзя туда". Он и не пытался туда пройти… Раньше. Но ведь сейчас можно?
Отец скоро вернется.
Я ненадолго.
Он осторожно проникает через упругую невидимую стену.
И первое, что думает, оказавшись в чужом мире: странно, здесь нет Тьмы. Здесь просто темно. Темно, в смысле "нет света", а не темно, в смысле "нет Света", то есть… Но очень скоро запутывается и отмахивается от своих мыслей.

Свет свидетель, он не собирается далеко уходить, но разве можно усидеть на месте, когда совсем рядом (не очень далеко, уговаривает себя Рафаэль) сверкают белые, золотые и алые искры? Любопытство перевешивает осторожность, он перемещается в сторону разноцветных огней и в восторге замирает перед вскипающим и извергающимся ввысь ало-золотым фонтаном. Видит тягучую массу, стекающую по склонам гор, летит над ней, следуя ее причудливым изгибам.
Рафаэль так увлекается, рассматривая странных бесформенных созданий, плывущих в темном потоке, что не сразу замечает на берегу крылатые фигуры. Он растерянно замирает на месте (Да, растерянно, а не испуганно!), потому что незнакомцы не такие, как дети Света. В них Свет, Тьма и что-то еще, и все это причудливо перемешано, переливается и сверкает. А еще там есть девушки. Вот накажи его Отец, если он понимает, откуда знает, что вон та крылатая синеглазка - она, а не он. Просто знает и смотрит на нее, утратив способность говорить.

- Иди к нам! - зовет она. - Ты кто?
- Рафаэль, - он смущенно приближается к ним, но видит только синеглазку. - А ты?
- Ашха. А это мои братья и сестры. И мой жених, - теперь смущается она.
- Иши, - говорит тот, и Рафаэль чувствует укол ревности. - А ты откуда?
- Оттуда, - он беспечно махает рукой вверх.
- А ты забавный, - улыбается Ашха. - Хочешь поиграть с нами? Мы будем кататься на…
И, не дожидаясь его ответа, да и ответов других, она перелетает на покачивающийся в густом потоке небольшой пористый камень.

Хотел бы Рафаэль быть сейчас рядом с ней, но там Иши, а сам он балансирует на другом камне (крыльями не пользоваться, предупредили его), но старается держаться ближе к ним. Теплый ветер дует в лицо, проносится сквозь тело, ему радостно и хорошо, и снова хочется взлететь.
- Хочешь полетать? - она, словно угадывает его желание, и он весело смеется в ответ.
И вот они несутся наперегонки, обгоняют, закручивая в созданном ими вихре неторопливо летящее четырехкрылое создание, и вслед доносится ворчание, что-то о разыгравшейся молодежи, а ему давно не было так легко и весело. Он мчится быстрее других, многие уже отстали, но только не Ашха. Она почти нагоняет…

- Рафаэль! - доносится до него рассерженный голос Михаила. - Почему я всегда должен тебя искать?!
- Ой! - он на секунду замирает, и Ашха, воспользовавшись этим, хватает его за руку.
- Поймала!
Но Михаил тут же перехватывает ее руку, пытаясь оторвать от брата:
- Отпусти его!
От взгляда Михаила в глазах Ашхи вспыхивает синее пламя, и Рафаэль на мгновение теряется, почувствовав страх брата. Но ведь Михаил никогда никого не боится, почему сейчас… Но к ним уже подлетают остальные, и Рафаэль понимает: одно слово этой синеглазки - и им не уйти. Их только двое, а он еще и безоружен. Но Ашха переводит взгляд на своих братьев:

- Это получилось случайно. Никто не пострадал. - И, не глядя на Михаила, объясняет ему. - Мы только играли. Ты тоже можешь остаться и поиграть с нами. - Она переводит взгляд на свою руку, которую продолжает сжимать Михаил, и тот поспешно отпускает ее.
- Нам надо идти, - чуть резко отвечает он. - Отец ждет.
Он берет за руку Рафаэля, и тот понимает, что Михаил впервые растерян. Он удивленно переводит взгляд с брата на синеглазку, не понимая, что происходит.
- Приходите завтра, - кивает она. - Оба. Я приглашаю. Вы мои друзья.
- Мы придем, - шепчет Михаил.
И они оба взлетают вверх. Туда, где сияет вечным светом их дом.

* * *
- Михаил… - они уже достигли границы, когда он решился заговорить с братом.
- Рафаэль, - обеспокоенно оглядываясь, перебил его Михаил, - будь осторожен. Дети Пламени могут ввести в искушение любого, они полны соблазна и очарования, но они опасны.
- Но ведь тебе они тоже нравятся, - улыбнулся он. - Особенно Ашха.
- Они - создания Пламени, а не Света! - Михаил резко остановился, удерживая брата. - Рафаэль, если ты хочешь, то можешь встречаться и играть с ними, но прошу тебя, никогда не забывай, кто ты и кто они. Мы не враждуем, но мы слишком разные, чтобы быть вместе. Я это понимаю, поэтому и могу любоваться красотой дочерей Пламени, и тебе тоже следует понять это. А пока будь осторожен. - И вздохнул. - Отец будет недоволен, если узнает, что ты дружишь с ними.

- Прости. Я, правда, все понимаю, - серьезно ответил он. - Ты беспокоишься обо мне, я постоянно попадаю в разные истории, а ты меня вытаскиваешь и выгораживаешь перед Отцом, ты не просто мой брат - ты мой друг… - он смутился. - И Ашха тоже сказала, что мы друзья.
- Да. Но она вырастет и забудет о детской дружбе, - вздохнул Михаил.
Рафаэль удивленно уставился на брата: как можно забыть о дружбе?..


* * *
Сейчас мало кто знает или помнит, но он никогда не разбрасывался словами. И тот, кого он называл другом - навсегда становился его другом. И сам он оставался верен дружбе. Чем бы такая преданность ни грозила: изгнанием, смертью или клеткой. Потому что друг - это тот, чьё расположение и чуткость не зависят от внешних обстоятельств. Потому что друг - это тот, кто никогда не отчаивается, умеет прощать твои ошибки и недостатки и не придает значения собственным заслугам и наградам.
И вот всё закончилось здесь, в клетке. Михаил - не просто брат - друг, тот, кого он почтил доверием - оставил его здесь.
И когда отступает очередная волна боли, он снова вспоминает то, что хотел бы забыть.

Отец… Он хотел бы забыть Его, но не может.
Мой солнечный ангел… Так называл его Отец. Он и был таким - самим Светом - ярким, солнечным, одной улыбкой вселяющий в сердца других радость.
Но в один момент все изменилось. Всего-то одна глупая шутка! Почему Михаил не остановил его?! Хотя, нет. Брат предостерег его: не делай этого. А он оттолкнул его…

* * *
- Успокойся, это только шутка. - И говорит. - Отец больше не вернется. Я теперь вместо Него. А если Он придет, то пусть тоже преклонится передо мной!
И в этот момент он видит Отца и понимает, что Он услышал эти слова. Рафаэль уже хочет извиниться, почти произносит "прости", но не говорит ни слова. Может, потому что видит гнев в глазах Отца, направленный на его друзей? А ведь среди них не только дети Пламени, но и дети Света.
- Они уйдут из Моего дома!
- Не смей прогонять их! Это мои друзья!
- Как ты говоришь со Мной?! Ты непочтителен!

Да когда же это закончится?! "Будь почтителен, подчиняйся приказам…" Почему он не может не то, что говорить - думать, не имеет права привести в дом своих друзей… Он зол на себя, на брата, да и на Отца тоже, и у него вырывается:
- По части почтения - это к Михаилу! А почему я всегда должен выполнять твои приказы?! Почему я не могу думать и делать то, что считаю правильным?!
- Потому что ты заблуждаешься.
- Я так не считаю!
- В таком случае тебе нечего делать в Моем доме.
- Как скажешь!

Он резко поворачивается и уходит, и следом - он знает это - идут его друзья. А еще он чувствует спиной два взгляда, и в обоих отчаяние и боль. Его брат и их Отец. Ему безумно хочется вернуться, обнять Отца и сказать: прости, я был неправ… Но за ним следуют друзья. А если они должны пострадать из-за его шутки, то он не предаст их, уйдет с ними. Он слышит едва различимое: Рафаэль, прошу тебя, вернись… И притворяется, что ничего не слышит...


* * *
Люцифер пытается заставить память замолчать. Он не сможет отвернуть волну боли, пока будет слышать: Рафаэль, прошу тебя, вернись…
Ему не нужны эти воспоминания, они ослабляют. Но изгнать их он тоже не может, и обреченно ждет удара…
Ему показалось, или стены стали прохладнее? Нет, быть такого не может, он просто сходит с ума, даже слышит голос, что зовет его…
- Ты слышишь меня?
Люцифер не сразу понимает, чей это голос и почему он кажется знакомым. Это не Отец и не Михаил. Это…

- Азазель, - шепчет он, уверенный, что говорит сам с собой.
- Я так рад тебя слышать! - доносится радостное восклицание. - Я так долго искал тебя, многие из наших уже утратили веру, но не я… Как мне тебя освободить?
Это не галлюцинации?! С ним и в самом деле говорит Азазель?!
Люцифер на мгновение замирает от дикой, затопляющей рассудок, радости - о нем не забыли, его освободят! - а в следующее мгновение возвращается ясность мыслей.
Он помнит слова приговора. Никто из падших не может приблизиться к вратам клетки. Никто, кроме Отца не может освободить его. Но когда Люцифер поднимется из Ада…
Но Отец не прислал бы одного из падших! Засовы пали бы от одной только Его воли, реши Он… Но тогда как Азазель смог пройти мимо стражи?!

И сразу же понимает. Михаил. Только он мог приказать страже отвернуться. Но понимает ли сам Михаил, что делает, а, главное, что сделает с ним Отец за самовольное начала Апокалипсиса? Или брат настолько осмелел, что больше не боится Его гнева? Люцифер зло усмехается, и внезапно его пробирает ледяная дрожь, несмотря на то, что стены клетки еще раскалены. Отца больше нет. И не важно, что с Ним - важно, что сейчас вся власть в руках Михаила.
Что ж, если брат хочет начать Апокалипсис - он его получит! И даже кое-что еще в придачу…
Люцифер быстро просчитывает все возможные варианты освобождения и, приняв решение, отвечает почтительно ждущему Азазелю:
- Лилит. Лилит может снять печати. А ты найдешь мне ребенка. Очень особенного ребенка… - И, помедлив, добавляет. - Пусть он будет младшим в семье.
Вот так, брат мой, - думает Люцифер. - Я начну игру по твоим правилам, но завершу - по своим…
_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)
Back to top
View user's profile Send private message
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Tue Oct 26, 2010 6:59 pm 
Post subject:
Reply with quote

Глава 1. Начало

* * *
Михаил внимательно слушал отчет Захарии о разговоре Азазеля с Люцифером, о плане задействовать в подготовке Апокалипсиса еще нескольких демонов, в том числе и Лилит...
- Лилит? – архангел на мгновение задумался и решительно кивнул. – Согласен. Но если позволишь ей снять хоть одну печать сверх шестидесяти шести… – взгляд Михаила заледенел. – Объяснить, что тогда я сделаю с тобой?
Захария только слабо помотал головой. Какие еще объяснения, всем известно, что Михаил скор на расправу. Не убивает провинившегося, но после нескольких дней «проведенных в уединении и размышлении» даже самые строптивые лишний раз крылом не взмахнут. А уж рассказать, что там с ними делали…

Михаил легко считал мысли Захарии, которые тот даже не пытался скрыть, и усмехнулся про себя: «Создал репутацию, даже делать ничего не надо, достаточно взглянуть...»
- Ну, если с этим всё… – Захария в ответ часто закивал, и архангел небрежно спросил о том, что интересовало его сейчас гораздо больше, чем планы демонов: – Что с весселями? Нашел?
- Да! – крылья ангела даже затрепетали от восторга. – Прямой потомок той самой линии!
- Линии Каина? – удивился Михаил. – Считалось, что прямых потомков по мужской линии вот уже как две или три сотни лет нет, сохранились только побочные ветви...
- Я перепроверил несколько раз, – четко доложил Захария. – Никаких сомнений. Имя – Джон Винчестер. Восемнадцать лет*…

- Стоп! – оборвал архангел. – Не подходит! – отмахнулся от попытавшегося возразить Захарии. – Как истинная оболочка не подходит. Но как отец весселей – да, идеальная находка. Где он сейчас? – и услышав невнятное: «на войне», недоверчиво переспросил: – Где? Какая еще война? А… Ты о том конфликте в Азии… Вернешь домой, живым и невредимым.
- Уже вернул, – Захария позволил себе слегка улыбнуться. – Теперь у него появятся сыновья…
- А ты ничего не забыл? – Михаил насмешливо взглянул на оторопевшего ангела. – Для размножения людям нужен не только отец, но и мать. И матерью весселей не может быть первая встречная. В тех местах есть подходящая женщина?
- Э-ээ… Подходящая? – неуверенно переспросил Захария и тут же поспешно закивал. – Да, есть. Я пока искал возможного весселя, наткнулся на одну семью. Кемпбеллы. Известны тем, что уже сотни лет охотятся на нечисть. У них одна дочь – Мэри, восемнадцать лет. Если у нас получится скрестить эти две линии, можно…

- Стоп! – снова перебил Михаил. – Что значит «если получится»?
- Они не нравятся друг другу, – Захария чуть дернул крыльями. – Джон Винчестер считает, что Мэри Кемпбелл слишком нахальна и высокомерна, а Мэри Кемпбелл считает, что Джон Винчестер наивный простак, который, как она сказала, «ничего не видит дальше своего носа».
- Я не понимаю, в чем ты видишь проблему, – Михаил в упор взглянул на подчиненного. – Поручи Купидону свести их. Скажешь, что это мой приказ.
- Исполню и доложу, – тут же подобрался ангел.
- Да, – словно спохватился Михаил, – и заодно подумай, как дать знак Азазелю, в какой семье искать вессель Люцифера.
Захария молча кивнул и исчез, оставив архангела одного...

* * *
…Бывают ли у ангелов галлюцинации? Прежде Михаил никогда не задумывался над этим. Но заходя в опустевшие комнаты Рафаэля, он продолжал ощущать присутствие брата. Любой отблеск света на воде или листьях деревьев принимал за его улыбку. А когда понимал, что ошибся, с еще большей яростью набрасывался на учебу и тренировки, только бы не встречаться с Отцом.
А вскоре понял, что Отец тоже избегает его. Однажды он решил прямо спросить: почему? Но увидел, с какой тоской Отец смотрит на игру солнечных лучей в кронах деревьев.

- Верни его, – вырвалось у Михаила. – Нам всем тяжело без Рафаэля.
- Твой брат провинился, – от ледяного голоса в воздухе закружились снежинки. – И пока он не осознает…
- Брат упрям, но он любит Тебя!
- Это ты говоришь. Он может так говорить. Но его поступки утверждают иное! Он ушел к детям Пламени!
- Ему некуда было идти, а там его принимали, поэтому…
- Ты знал о детях Пламени?! – его прожег обвиняющий взгляд Отца. – Не лги Мне!
- Они наша родня, – осторожно напомнил Михаил. – И мы не враждуем.
- Пустые слова! Они полны соблазна и могут увлечь любого нестойкого! Ты тоже начал сомневаться!

- А Ты? – он впервые позволил себе бросить вызов Отцу. – Почему Ты сомневаешься в Своем сыне? – и застыл, не в силах шевельнуться под пригвоздившим его взглядом.
- Я полагаю, ты сумеешь здесь справиться, – бесстрастно сказал Он, когда Михаил уже решил, что еще немного, и просто рассыплется под тяжестью этой пригибающей к земле силы.
- Ты идешь за ним? – прошептал он.
- Нет. Мне надо побыть одному.


* * *
…Михаил еще долго смотрел на проплывающую внизу Землю, пытаясь проникнуть взглядом сквозь распластавшуюся над Европой Тьму, от которой на восток ползла дымно-серая пелена. И как в противовес отвернувшемуся от Света северу сияли чистым золотом Малая Азия и Северная Африка. А по другую сторону океана таким же золотым самородком светилась Южная Америка, но над Северной уже клубился желто-коричневый дым, почти не скрывающий бездонный провал в самые глубины Ада…

- Отец мой, – прошептал Михаил, – почему Ты не говоришь со мной? Если наказываешь меня за падение брата, то не наказывай других своих детей. Они начинают сомневаться, а я… Мои силы на исходе, я не знаю, как удержать братьев от междоусобицы. Прошу Тебя, вернись… Что мне сделать, чтобы Ты вспомнил о нас? Пасть, как пал Рафаэль? Этого Ты хочешь?!
На мгновение Михаилу показалось, что он услышал донесшийся издалека тихий вздох, почувствовал невесомое прикосновение…

* * *
…В тот раз Отца они не увидели, чему Михаил был только рад. Следующим утром он сам предложил Рафаэлю отправиться к детям Пламени и от светлой радости, вспыхнувшей в глазах брата, его собственные боль и тревога поутихли.
Он никому не сказал, что столкновение с Ашхой все-таки имело некоторые последствия. Не смертельные, конечно, и, как он убедился, проведя всю ночь в отцовском архиве, даже не опасные. Но будет лучше и для него, и для всех, если об этой стычке никто не узнает. И, как ни претило использовать брата для решения собственной проблемы, но другого выхода Михаил тогда не нашел…

Границу они пересекли незаметно и без каких-либо затруднений добрались до места встречи, за что Михаил получил восхищенный взгляд Рафаэля и ласково взъерошил еще мягкие перья на крыльях брата:
- Научишься. Подрастешь, наберешься сил и тоже сможешь проходить из одного мира в другой так, что никакая стража не заметит.
Рафаэль кивнул, с любопытством разглядывая глубокую впадину с обрывистыми стенками, похожую на гигантскую чашу, дно которой было покрыто обломками крупных и мелких камней, а из трещин на дне и стенах поднимались струи газа. Иногда они просачивались спокойно, а иногда вырывались бурно, со свистом и шипением, заполняя чашу доверху и переливаясь через край.
А потом со дна донесся низкий гул, и в небо взлетела густая черная туча, погружая окрестности во мрак. А следом гигантскими снопами искр устремились раскаленные камни, подгоняемые тягучей светящейся золотым, алым и багровым массой.
На склонах гор расцвели нежно-розовые газовые цветы, молнии вспороли мрак туч, и на землю пролился алмазный дождь**.

- Ну, что, зови свою подругу, – поторопил брата Михаил.
Рафаэль встрепенулся, вытряхивая из крыльев сверкающие капли, и те радужными брызгами упали на камни. Он смущенно улыбнулся и негромко позвал:
- Ашха…
И в то же мгновение рядом появились две пламенеющие фигуры. Ашху они узнали сразу, а вот тот, кто стоял с ней, крепко держа за плечо…
Михаил никогда прежде не видел его, но понял сразу – первый из сыновей Пламени. Он перевел взгляд на чем-то недовольную Ашху, которая дернулась, пытаясь вырваться, а когда не удалось, обиженно крикнула, обращаясь к Рафаэлю:
- Это не я! Меня одну не отпустили! И я не знала, что ты придешь со старшим братом!
- Ты же нас обоих приглашала… – растерялся Рафаэль и посмотрел на Михаила.

- У детей Пламени есть обычай, – улыбнулся тот. – На смотрины перед обручением младшие приходят со старшими братьями.
- Я этого не знал! – тут же смутился Рафаэль и с такой же обидой, как и Ашха, крикнул: – И вообще, у нас другие порядки!
- Если мы не вовремя… – вступил в разговор Михаил.
- Вовремя, – прервал его первозданный. – Ты можешь называть меня Ицтли.
За его спиной распахнулись мощные крылья, словно сотканные из предвечного мрака. Такого, что поглощал любой свет. И на кончике каждого пера мерцала золотая искра, отчего раскрытые крылья были подобны ночному небу.

- Ты можешь называть меня Михаил.
Он также распахнул крылья, словно сотканные из предвечного света. Такого, что рассеивал любую тьму. И на кончике каждого пера мерцала золотая искра, отчего раскрытые крылья были подобны небу, сияющему мириадами солнц.
- Я приглашаю тебя и твоего брата посетить наш дом, – церемонно сказал Ицтли.
- Мы принимаем твое приглашение, – также церемонно ответил Михаил.
И следующее мгновение они все оказались совсем в другом месте.

* * *
Там не было клубящихся черных туч и взрывающихся гор. Зато было нежно-розовое, с легкими серебристыми облачками небо над четырехугольной ступенчатой пирамидой, на каждом ярусе которой утопали в цветущих садах белые и розовые дома, сверкающие золотыми куполами. А на вершине взметнулся в небо дворец, чьи мощные колонны поддерживали пирамидальную крышу из кроваво-красного рубина.
И не успел Михаил как следует осмотреться, как обнаружил, что теперь они стоят в том самом саду, о котором он прочел минувшей ночью.

Множество фонтанов, прудов, соединенных каналами, что окружали ажурные беседки из серебристо-белого переливчатого камня, обвитые виноградными лозами из изумруда, нефрита и лазурита. Через край ближайшего бассейна переливалась вода, падала на искусственные утесы и радужной пылью зависала над цветочными клумбами с фантастическими цветами, на которых сидели бабочки, почти неотличимые от цветов.
А еще были тысячи (ну, может, сотни) деревьев, одни из которых цвели, а другие уже плодоносили, и на ветвях пели диковинные птицы. Но все это – и цветы, и присевшие на них бабочки, и листья деревьев, и поющие птицы – было неподвижно, хотя в воздухе ощущался легкий ветерок.
- Это из камня, – улыбнулась Ашха. – Идемте, я покажу.

И, ухватив Рафаэля за руку, увлекла за собой по дорожке из угольно-черных, с синими и зелеными переливами, плит. Михаил и Ицтли только снисходительно улыбнулись, глядя на такой детский восторг младших, и неторопливо последовали за ними.
Ашха увлекала их дальше, громко выкрикивая на бегу:
- Сида, Сида! Иди к нам, у нас гости!
- У тебя гости, – добродушно усмехнулась появившаяся перед ними женщина. Следом за ней шла пара скорпионов, с нее ростом. Ашха приветливо кивнула им, и быстро оглянувшись на гостей, пояснила: – Это стража, они охраняют сад.

- А это кто? – удивился Рафаэль, и Михаил, проследив за взглядом брата, увидел странных двуногих бескрылых созданий, полирующих каменные цветы и плоды.
- А… Это… – небрежно отмахнулась Ашха. – Никто, прислуга. Надо же убираться в саду и в доме. Сначала это делали некоторые из нас, но потом они сказали: почему? Разве они не такие, как остальные дети Пламени? Вот тогда и сделали этих… – она чуть поморщилась, – работников, – и тут же добавила, хотя ее никто и не спрашивал: – Из глины. А знаете почему? Потому что глина, как кристалл, содержит то, что обладает способностью к самовоспроизводству***…
- Ашха, – остановил ее Ицтли, – я знаю, что ты можешь говорить без умолку, но, – он строго посмотрел на сестру, – нам с Михаилом не пристало участвовать в детских играх, поэтому мы пойдем в дом, а ты не утоми своего гостя болтовней.

- Здесь интересно! – откликнулся Рафаэль и тут же испугано отшатнулся, когда с ветки ближайшего дерева к нему на плечо соскользнула отливающая сапфирами и рубинами змея.
- Ты что? – удивилась Ашха, подхватывая змею и ласково гладя сверкающую чешую. – Испугался? Она же красивая! Посмотри, как сверкает, а в ее глазах – вся мудрость мира.
- А еще она ползает, – буркнул Рафаэль.
- Змеи не ползают! – возмутилась Ашха. – Они струятся! Вот, смотри! – она положила змею на землю, и та быстро заскользила по искусственной траве. – Посмотри! Она само совершенство! Ей не нужны ноги, она течет, как вода, а если ей дать крылья…
- Придумаешь тоже – крылья змее! – рассмеялся Рафаэль.
- Ашха, об этом в другой раз, – улыбнулся Ицтли и перевел взгляд на старшую женщину. – Сида, присмотришь за ними?
- Да, первозданный...

* * *
…Только оказавшись в комнатах Ицтли, Михаил позволил себе устало вздохнуть, глядя на темно-бурые блестящие стены, в глубине которых колыхались черные тени.
- У твоего столкновения с Ашхой были последствия? – сочувственно спросил Ицтли.
- Это не смертельно, – быстро сказал Михаил, – но я не могу забыть то, что увидел, слишком все правдоподобно… Я читал, что вы умеете создавать миражи…
Он слегка дернул крыльями, словно извиняясь, что приходится говорить о всем известных вещах, и подошел к стене, на которой висели причудливо-уродливые маски, мечи и копья. Михаил взглядом спросил разрешения у хозяина и взял в руки резную маску из облачно-зеленого камня, чтобы лучше рассмотреть.

Ицтли долго наблюдал за нарочито спокойным ангелом, словно раздумывая, что принесет меньше вреда: молчание или слова. Потом также устало вздохнул и тихо сказал:
- Мы – да. Ашха – нет. В ее глазах – Зеркало Истины, Михаил, – Ицтли сочувственно кивнул, когда его гость едва успел подхватить выпавшую из рук маску, и, не столько спрашивая, сколько утверждая, сказал: – То, что ты видел, не было в прошлом и не происходит сейчас. Ты увидел будущее.
- Это невозможно! – отшатнулся Михаил.

- Младшая дочь Пламени не умеет создавать миражи, – повторил Ицтли. – Она еще очень молода, я думал, что ты понял это, – и пояснил в ответ на вопросительный взгляд: – «Ашха» означает «прямая». Когда моя сестра станет взрослее, у нее появятся и другие имена, как это принято у детей Пламени, но среди них будет и «Ашха». Михаил, – он пристально посмотрел в глаза ангела, – как-то я невольно рассердил сестру… Я увидел в ее зрачках будущее… Увидел, как армии, ведомые тобой, истребляют нас. А мы истребляем вас. И когда я узнал, что у тебя с Ашхой было столкновение…
- Я видел, как мои братья убивают друг друга, – прошептал Михаил, не отводя взгляда от первозданного. – Мои крылья сломаны, я падаю во Тьму, и не ищу спасения… Я не хочу, чтобы это было!
- Но это будет, – просто сказал Ицтли, переводя взгляд в окно, за которым сияло розовым и золотым высокое небо.
- Будущее можно изменить!

- Только не то, что ты увидел в Зеркале Истины! – воскликнул Ицтли и чуть мягче произнес, глядя на поникшего ангела: – Михаил, я не могу сделать так, чтобы ты забыл увиденное. Я не могу забыть то, что видел сам. Но я могу сделать другое. Ты будешь помнить будущее, но не будешь вспоминать о нем. Согласен ли ты на такое?
- Да, – кивнул Михаил.
- Тогда взгляни в это зеркало, – Ицтли протянул ему темное отшлифованное стекло, в глубине которого мерцали золотистые искры, почти неразличимые за желто-коричневыми струйками дыма...


* * *
Михаил очнулся от воспоминаний и снова взглянул на струи желто-коричневого дыма внизу. Как долго он пребывал в своих мыслях? Демоны, наверное, уже приступили к выполнению плана…
Он легко отыскал семью Винчестеров, увидел темную фигуру перед домом…
Над кроваткой шестимесячного Сэма вздрогнула и сначала медленно, а потом все быстрее, завертелась игрушечная карусель. Остановились часы, замигал ночник, и над малышом склонилась темная фигура. Азазель. Пора.
Михаил позволил женщине услышать слабое хныканье ребенка, одновременно погрузив в более глубокий сон Джона. Архангел отстраненно наблюдал, как Мэри, увидев, что мужа рядом нет, поднялась с постели и направилась в детскую. И, приняв демона за Джона, проснувшегося раньше, слабо кивнула и повернулась, чтобы вернуться в спальню...

* * *
Нет, так не пойдет. Женщину нельзя оставлять в живых – она из семьи охотников. Жаль, но придется истребить также и всех остальных, кто может догадаться, что произошло в ее семье. Необходимая жертва, – думает Михаил, продолжая наблюдать за детской комнатой на втором этаже, где ребенок уже проглатывает капли отравленной крови.
Надо вернуть Мэри в детскую. И слабый свет ночника в коридоре начинает мигать, а снизу доносится звук работающего телевизора. Так, теперь она должна увидеть спящего мужа…
Да, вот теперь все правильно. Как только Мэри увидит Джона – она сразу поймет, что в детской чужой. А на ее крик прибежит и Джон, что еще более упрощает задачу устранить нежелательных свидетелей.

* * *
А ведь Мэри узнала демона… Азазелю он, само собой, не говорил, что собирается убрать свидетелей его руками, но тот никогда не был глупцом, и наверняка понял, почему ангелы сделали ему такой подарок – позволили уничтожить охотницу, да не одну, а почти всю ее семью. Понял, что и его самого однажды уберут, но не сейчас, несколько лет у него есть…
У Михаила проскользнуло легкое недоумение: когда он научился пренебрегать жизнями других? Когда цель для него стала оправданием для любого действия? Не сейчас, остановил он себя. Сначала – дело, все остальное – потом.
Так, Мэри уже мертва. Остался Джон. По плану братья будут отданы в приют, вырастут в разных семьях и встретятся только став взрослыми…

* * *
Джон вбегает в детскую, оглядывается в поисках жены, но не видит ее. Азазеля, впрочем, тоже, хотя демон еще здесь – ждет.
Джон подходит к Сэму, говорит ему что-то, гладя по голове, и это неловкая ласка пробуждает в Михаиле что-то давно забытое... Он недовольно передергивает крыльями, прогоняя воспоминания, и вновь сосредотачивает внимание на детской.
Вот на простыне около головы Сэма появляются небольшие кровавые пятнышки, и Джон недоверчиво касается их, а когда следующая капля падает ему на руку, поднимает взгляд вверх и видит Мэри, которую в этот миг охватывает пламя.
А у Михаила проносится мысль, что устранить Азазеля надо как можно скорее, демон уже бесполезен, потому что эффективности предпочитает эффектность. А это прямой путь в ловушку, а попадаться Азазелю нельзя, слишком много знает…

Джон тем временем уже передает Сэма старшему сыну и приказывает бежать наружу так быстро, как только может. Вот только старшему – Дину – нет и пяти лет, он может споткнуться, может выронить малыша, который слишком тяжел для него. И Михаил просто переносит обоих к входной двери, пока Джон возвращается в детскую в надежде (Неужели не видит, что это бессмысленно?) спасти Мэри. Огненный протуберанец накрывает Джона…
Нет! Михаил выдергивает его из пламени пожара, и Джон оказывается на улице, подхватывает на руки сыновей и бежит прочь от горящего дома.
Вот так. Он меняет начальные условия. Весселей воспитает отец. Они вырастут в любви друг к другу и ненависти к той Тьме, что отняла у них семью.
Теперь условия эксперимента максимально приближенны к реальным, усмехается про себя Михаил.
А Азазель пусть поторопится с уничтожением свидетелей...

* * *
…Михаилу было не до обид на Отца и собственных переживаний. Поддержание порядка оказалось не таким простым делом, как он думал, потому что прежде не замечал, что не все его братья согласны друг с другом. А, может, это из-за того, что Рафаэля уже нет с ними? Ведь стоило начаться спору – брату было достаточно улыбнуться своей солнечной улыбкой…
Он не может так больше. Он сам отправится за братом. Знать бы еще, где искать Отца, чтобы призвать и Его…
Но Отца искать не пришлось. Он сам призвал их, чтобы показать странных существ. Михаил узнал их сразу: игрушки-работники, что были созданы детьми Пламени.
- Я наделил их бессмертной душой. – Слова Отца донеслись словно издалека. – Они – ваши младшие братья...

Нет! Этого не может быть, так нельзя! Бессмертная душа в смертном теле? Зачем создавать тех, кто будет равно стремиться и к Свету, и к Тьме – и в результате падет во Тьму?
Недовольство, возмущение, открытое неповиновение – и взгляды братьев, устремленные на Михаила, и готовность последовать за ним. Они ждали только слова…
И в этот момент Михаил вспомнил то, что видел в Зеркале Истины. Началось... Он должен пресечь это. Хотя бы попытаться остановить междоусобицу… Даже если придется признать эти создания братьями…
Он прямо взглянул в глаза Отца и четко произнес слова присяги, а вслед за ним присягнули и другие. Не все, но большинство.
Михаил услышал облегченный вздох Отца, но сам он чувствовал только обреченность. Ему не удалось спасти братьев. Война неизбежна…


* * *
На Земле проходит двадцать два года, прежде чем Михаил принимает окончательное решение.
Еще не поздно все отменить, уничтожить посвященных в его план, оставить Люцифера в клетке, позволить Винчестерам вернуться к мирной жизни – насколько это возможно после того, как они узнали о существовании демонов, конечно. А, впрочем, пусть забудут о том, что среди людей живут порождения Тьмы, пусть младший брат учится в университете, женится, станет преуспевающим адвокатом. Пусть старший брат тоже найдет занятие по душе – да хоть наемником в очередном конфликте, только не то, что ему предстоит по плану архангела! Пусть их отец…
Отец…
Михаил снова обращается к Нему. И снова, как уже тысячи лет, никакого ответа, даже безмолвного.

Он поворачивается к ожидающему приказа Захарии:
- Начинаем. Передай Азазелю: мне всё равно, сделает он это сам или поручит кому другому, но Джессика Мур должна быть убита так же, как Мэри Винчестер.
- Исполню…
- Это не все! – останавливает его архангел. – Ты сообщишь Джону имя демона, который убил его жену. Сам или через человеческих агентов. Как убить демона он уже знает. Теперь пусть узнает имя – Азазель. Теперь всё.
- Исполню и доложу, – Захария растерян, но приказ выполнит, в этом Михаил не сомневается…

* * *
- Я исполнил Твой приказ. Люцифер заперт. – Михаил смотрит в глаза Отца, и Он впервые отворачивается, не в силах вынести взгляд сына.
- Останови падших. Закончи битву, – звучит бесстрастный голос.
- Исполню и доложу, – также бесстрастно отвечает он.
Битва почти завершена, лишь немногие из падших еще продолжают сопротивляться, и Михаил отзывает своих воинов: они устали, среди них нет ни одного, кто не был бы ранен. Он сам справится с врагами – и переоценивает свои силы.

А, может, именно этого он и хотел? Погибнуть в бою, чтобы не видеть, как братья убивают братьев, не слышать крики Рафаэля, запертого по приказу Отца в Аду? И когда один из падших хватает его за крылья и увлекает во Тьму, Михаил даже не пытается бороться****…
Но Отец не дает ему погибнуть, вырывает из бездны, смотрит долго и пристально, пока Михаил не поднимает на Него опустошенный взгляд. И только тогда Отец отворачивается и уходит, бросив равнодушное:
- Полагаю, ты сумеешь здесь справиться, мне надо побыть одному…


* * *
Через несколько месяцев после воссоединения братьев Винчестеров, старший из них оказался в больнице. Инфаркт…
Михаил недоверчиво посмотрел на Захарию:
- Что значит «проживет не больше месяца»? – и на слабое возражение «это не тот случай, когда мы можем напрямую вмешаться», решительно кивнул. – Пусть твои человеческие агенты найдут им целителя. А ты запомни: еще раз «не досмотришь»… – архангел выразительно взглянул на Захарию, и тот поспешил исчезнуть.
И тут же вместо него появился другой.

Михаил холодно смерил взглядом представшего перед ним ангела.
Джошуа. Единственный, кто слышит Отца и передает Его слова.
- Остановись, – произнес Джошуа. – Он сказал: остановись.
- Почему Он говорит со мной через посредника? – бесстрастно спросил архангел. – Я столько раз задавал Ему вопрос… Но Он ни разу не отозвался.
- Он говорит: ты в шаге от падения.
- Я всего лишь хочу получить ответ на свой вопрос.
- Он говорит: если ты получишь то, о чем просишь, то и Люцифер получит то, о чем просит.
- Мне нужен ответ на вопрос, – повторил Михаил.
- Он говорит: ты получишь просимое, и твой брат тоже. Но больше не взывай к Нему, потому что Он не станет ни помогать тебе, ни мешать...


Примечания:

* Азазель связался с Люцифером в 1972 году (из 4.22). Мэри и Джон Винчестеры оба родились в 1954 году (из дат на могильных плитах в 2.04 и 2.20), то есть в 1972 им по восемнадцать.
** Если кратко: среди вулканических газов присутствует метан – СН4. При некоторых условиях (очень большое атмосферное давление, в частности), метан теряет атомы водорода, и оставшиеся атомы углерода, соединяясь друг с другом, образуют алмазы. Предположительно, такое явление происходит в атмосфере Нептуна.
*** Действительно, «молекула» глины (органо-минеральная матрица) умеет восстанавливать потерянные отростки.
****В апокрифической эсхатологической литературе Михаил изображается борющимся с ангелом зла Самаэлем; вражда между ними началась с того момента, когда Самаэль, низвергнутый с небес, ухватился за крылья Михаила, чтобы увлечь его в преисподнюю, однако Михаил был спасён богом.
И я снова очень вольно обошлась с этим преданием.
_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)
Back to top
View user's profile Send private message
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Thu Nov 04, 2010 8:23 pm 
Post subject:
Reply with quote

Глава 2. Старшие

* * *
После "несчастного случая на охоте" Михаил уже не выпускал из виду семью Винчестеров. Вернее, не оставлял без внимания братьев, и даже позволял себе иногда вмешаться, используя то, что люди называли "случайность", "повезло", "высший промысел"...
Впрочем, не только он помогал Винчестерам выпутываться из очередной передряги. Большинство демонов тоже держались в стороне, разве что подопечные Азазеля пытались порой что-то такое устроить. Но в этом случае Михаил мог быть спокоен – всего лишь проверка, а синяки и царапины на Винчестерах заживают быстро, как – тут архангел усмехнулся, вспомнив человеческое сравнение, – на собаках...

И все-таки у него еще была возможность остановиться. И с каждым заходом солнца Михаил говорил себе, что это был последний день, завтра всё закончится, – никакого эксперимента, люди будут свободны, забудут обо всем, что с ними было, а он сам займется более важными делами. Но с каждым следующим восходом солнца вновь устремлял взор на братьев – таких разных, и таких похожих…
На нас с Рафаэлем, – шептал Михаил. Впрочем, между собой и Дином он видел мало общего. Другое дело – Сэм. Порой Михаилу казалось, что он смотрит на своего брата – и это сходство… Не пугало, конечно, но возвращало воспоминания, о которых давно уже следовало забыть: о солнечной улыбке, о радостном смехе, о наивном идеалисте, мечтающем о мире, в котором не будет места злу. Но именно такие идеалисты и приводят его в мир – благими намерениями…
Рафаэля давно уже нет, – в который раз повторил себе архангел. – Он стал Люцифером.

Они вместе с Захарией продолжали наблюдать за встречей братьев с их отцом, видели, как те нашли кольт, узнали, где искать демона…
И все равно, у него еще была возможность отступить. Даже когда Азазель, овладевший Джоном, рвал его старшего сына. Когда трейлер, управляемый одержимым, смял их машину. Когда Дин увидел Жнеца…
Не остановился. Не отступил. Хотя помнил слова Отца: "ты получишь просимое, и твой брат тоже. Но больше не взывай ко Мне".
- Михаил, – осторожно напомнил о себе Захария, – если Дин Винчестер сейчас умрет, он попадет к нам…

- Я знаю, – бесстрастно ответил архангел. – Поэтому его надо вернуть. А поскольку не все посвящены в мой план, то незнающие не смогут понять, почему я приказал вернуть праведника на землю, но если Дина воскресят демоны... – он пристально взглянул на застывшего ангела. – Джон не оставит младшего сына без присмотра, потому что знает о планах демонов на Сэма. Но только о планах демонов, – повторил Михаил, и когда Захария понятливо кивнул, продолжил: – Джон знает, что демонам – Азазелю – нужен кольт, знает, что кровь Сэма отравлена кровью демона, но – самое главное – он знает, что не сможет сам остановить Сэма. Потому что Сэм – его сын. И поэтому Джону необходим Дин, чтобы, – Михаил не удержался от сарказма, – доверить эту тяжкую обязанность ему.
- Джон сам предложит сделку Азазелю… – восхищенно прошептал Захария. – Дин останется жив, Азазель получит ключ от Врат, чтобы освободить Лилит, и праведника, который сломает первую печать!
- Да, – подтвердил Михаил. – И нам останется только ждать.


* * *
На какое-то время Михаил снова выпустил Винчестеров из вида, довольствуясь докладами Захарии. Но однажды, разбирая рапорты (или все-таки доносы?), увидел сообщение об ангеле, приказывающем людям убивать грешников.
И кто это осмелел настолько, что… Впрочем, недоразумение быстро прояснилось. "Ангелом" оказался убитый священник, который своеобразно понял мольбу о помощи.
А то, что это расследование вели Винчестеры... Михаил решил ненадолго спуститься на Землю, чтобы понаблюдать за ними вблизи. Братья обязательно зайдут в церковь, а там он может появиться без дополнительных условий, хотя все-таки лучше оставаться незримым...

Он с легкой усмешкой слушал, как священник рассказывает охотникам об ангелах, когда Сэм задал неожиданный вопрос:
- Отче, а это ведь Михаил? – он указал на картину с изображением архангела с карающим мечом, занесенным над головой.
- Верно, – священник, глядя на картину, подошел ближе. – Архангел Михаил с огненным мечом... – охотники подошли следом, чтобы разглядеть ее – Сэм внимательно, а Дин скептически – …победитель демонов, сила Господня, карающая зло.
- Значит, ангелы не такие, какими мы привыкли видеть их на рождественских открытках? – спросил Сэм, и Михаил едва сдержался, чтобы не рассмеяться. Ну, ладно, обычные люди, но почему охотники – охотники! – думают, что ангелы – это невинные белокрылые создания, чья единственная забота стоять незримо рядом с человеком и оберегать своего подопечного от "сил зла"? – Они безжалостны, верно? – уточнил Сэм. – И всегда начеку.

- Я предпочитаю думать, что они исполнены любовью, а не гневом, – улыбнулся священник, а Михаил с неожиданной горечью подумал: "Мы были исполнены любовью, но теперь мы исполнены гневом…".
Сэм с торжествующей улыбкой посмотрел на Дина, но тот повернулся к изображению, скрывая чувства за очередным ироническим замечанием. И в этот миг взгляды человека и архангела соприкоснулись, и Михаил не успел – или не захотел? – разорвать незримый контакт. Часть его воспоминаний скользнула в сознание человека, и тот увидел, как раскалывались под ударами мечей планеты, как взрывались звезды, как сталкивались и гибли галактики в битвах ангелов с падшими. Но уже в следующее мгновение человек забыл. Осталась только тревога, которую легко перенаправить на охоту.

А сам Михаил после этой случайной встречи понял, что его вессель слишком недоверчив, своеволен и упрям. Но ведь Дин – человек. Его можно сделать более податливым. Заставить служить.
Смерть отца, безусловно, надломила Дина, и что он узнал, где сейчас Джон и почему – тоже. Но эта же боль дала и силы сопротивляться. Но если использовать вину…
Да. Михаил отбросил все сомнения и вызвал Захарию.
- Что с первой печатью? – резко спросил он у подчиненного, и на его растерянное "Джон еще сопротивляется", уточнил: – Кто им занимается? Аластор? И Джон еще сопротивляется? Тогда пусть оставят его в покое. Они получат другого. Дин Винчестер, – Михаил понял, что Захария уже не просто растерян, и снизошел до объяснений: – Надо, чтобы он подчинялся нам. Не рассуждая!

- Но каким образом… – Захария никак не мог опомниться от такого поворота и недоверчиво взглянул на архангела, уронившего только одно слово: сделка. – Но… – и осторожно сказал: – Дин не пойдет на сделку, он даже ради отца отказался...
- Но он не откажется ради брата! – прервал его Михаил. – Чтобы открыть Адские Врата, нужен кто-нибудь из особо одаренных питомцев Азазеля. Но это не обязательно должен быть Сэм. Выполняй!


* * *
Несколько месяцев спустя Михаил бесстрастно наблюдает, как проходит отбор победителя и довольно усмехается, когда им оказывается другой. Не Сэм. Сэм, не ставший добивать противника, получает нож в спину.
Теперь подтолкнуть Дина к мысли о сделке.
- Что мне теперь делать?! – кричит Дин в небо.
Но Небеса молчат.
И вот уже перекресток. Насмешничающий демон. И Дин, сбивающий цену на собственную душу, как торговец, которому надо срочно распродать товар... Сделка заключена, и Сэм снова жив.

Один год? Что ж, он подождет еще год – это не долго. Но Джона надо вытащить до того, как Дин отправится в Ад. Два Винчестера в Аду…
Впрочем, демонам (тем, кто понимает, что к чему) лишние проблемы не нужны, они сами доставляют Джона прямо к Вратам, и тот весьма благородно помогает сыновьям покончить со старым врагом. Еще одной головной болью меньше. И у него, и у демонов. Что ж, Азазель – надо отдать ему должное – умел наживать врагов даже среди своих. Так что мир его праху… Или не мир, усмехается Михаил.
Итак, Дину остается год жизни, продолжает рассуждать он. Это значит, что можно снять наблюдение. Дальше пусть работают демоны: занимаются младшим, а если захотят получить свой приз до истечения назначенного срока – пусть получают. Он не возражает. Ему хватает забот и здесь, с этой упрямой семейкой. Вроде бы только недавно разобрался с Кемпбеллами, приручил их… А вот Джона лучше держать в личном хранилище, никто не должен знать, где он.

Теперь Дин… Он, безусловно, упрям, но Великий Инквизитор Ада и не таких обламывал. Но все-таки, как долго человек будет сопротивляться? И архангелу, и демонам нужен результат – и как можно скорее. Поэтому, когда душу Дина утаскивают адские псы, Михаил передает через Захарию: никакой психологической обработки – только пытки. Пока не сломается. Но демоны и сами торопятся и торопят Аластора.
И все-таки в Аду проходит тридцать лет, прежде чем Дин не выдерживает и, приняв нож из рук Аластора, встает рядом с ним. А Михаил думает, что теперь у него действительно нет пути назад. Первая печать сорвана. Апокалипсис запущен, и его уже не остановить.

- Когда его можно будет забрать? – спрашивает явившийся на призыв Захария и поясняет: – Демоны сказали, что отдадут Дина, но нам придется сражаться…
- Само собой – кивает Михаил. – Но пусть сначала Дин почувствует вкус чужой боли, – он не собирается объяснять, почему для него так важно, чтобы человек научился наслаждаться чужой болью. Просто отдает приказ, который послушно выполнят. – Основные силы демонов отойдут, а те, что останутся, будут биться насмерть. Есть предложения, кто возглавит наш отряд?

И пока Захария перебирает про себя возможные варианты, Михаил задумчиво смотрит на медленно вращающиеся над континентом опаловые облака, и… Галлюцинация? Нет, судя по полузадушенному вздоху за его спиной, не только он видит индигово-синее пламя, вспыхнувшее над лентой океана.
- Не может этого быть! – Захария забывается настолько, что едва не обвиняет архангела: – Ты говорил, что они все уничтожены!
- Значит, не все! – он слегка повышает голос, и Захария испуганно замирает. Но Михаилу сейчас не до субординации. Потому что если это… – Разберись, что там произошло. И если кто остался в живых, приведешь ко мне!
В одно мгновение Захария исчезает и возвращается. Но не один. Ангел, представший перед ним, внешне спокоен, хотя и потрепан так… Михаил исцеляет его раны и спрашивает:
- Твое имя Кастиэль?

- Да.
- Что у вас произошло?
- Мы патрулировали… Появилось…
- Потери? – прерывает он.
- Трое. А мне сказали передать тебе… – Кастиэль даже не пытается скрыть смущении, – только два слова: "ты помнишь".
- "Ты помнишь"? – недоверчиво переспрашивает Михаил. И тут же принимает решение: – Возглавишь гарнизон. Никаких вылазок. Ждать и быть готовыми в любой момент исполнить приказ! – и как только Кастиэль исчезает, архангел переводит взгляд на Захарию. – Ты понял, кто отправится спасать Дина?
- Да.


* * *
Следующий год для Михаила пролетел незаметно. Да и что такое – человеческий год? Тем более что всё шло по плану. И ангелы, и демоны говорили своим подопечным то, что те хотели слышать.
А потом настал день, когда Дина подвели к присяге служить ангелам. Впрочем, человек и без того уже принадлежал им, и как похоронная процессия не накладывает дополнительную печать смерти на лик покойника, так и произнесенные слова были всего лишь формальностью.
Но то, что произошло потом…
Ангел посмел помочь человеку сбежать! Несмотря на особую обработку. Михаил помнил, как Кастиэль умолял его, кричал, что не в силах больше выносить боль, клялся всегда следовать приказам… Архангел отпустил его – и не ошибся. Кастиэль исполнил всё четко, и даже сдал им Анну. Какие же слова нашел человек, что вновь сбил с верного пути исправившегося?

- Пытаешься понять, где сейчас Дин? – Михаил скользнул взглядом по Захарии. – Там же, где и Сэм. Но им не позволят встретиться, пока не будет сорвана последняя печать.
- Что делать с Кастиэлем? – внешне бесстрастно спросил Захария.
- Он сейчас рядом с пророком, – едва заметно улыбнулся архангел. – А поскольку Кастиэль стал падшим… – и кивнул в ответ на понимающую ухмылку Захарии. – О нем позаботятся, а ты найдешь Дина и скажешь ему, что он – оболочка. Если заупрямится – напомни о присяге.
Михаил снова перевел взгляд на Землю. Итак, последняя печать сломана. Сейчас он увидит брата.

И первая мысль при виде взметнувшегося в небо света: это все тот же Рафаэль... Но уже в следующее мгновение понял: нет, не тот же. И это не Рафаэль – Люцифер. Свет, в котором нет ничего, кроме боли, ненависти и жажды мщения. "Ты получишь то, что просишь, и твой брат тоже…"
Михаил спохватился, что надо забрать Винчестеров, пока Люцифер не испепелил их, но его опередили.
- Отец мой, – прошептал Михаил. – Ты говорил, что не будешь ни помогать, ни мешать мне…
И тут же подумал: Он помогает не ему – людям.

А вот дальше всё пошло не так. Да, Винчестеры попали в ловушку Захарии, но пока тот развлекался (у демонов, что ли нахватался таких привычек?), появившийся неизвестно откуда Кастиэль помог братьям скрыться, да еще сделал их невидимыми для ангелов.
- Кастиэль… – пытался оправдать собственную неудачу Захария. – Он сказал, что его воскресил Отец…
- И что это меняет? – холодно взглянул на него Михаил. – Или теперь ты решил не выполнять мои приказы?
- Нет! Конечно, нет! Приказывай! Я исполню!
- Найдешь Дина и объяснишь ему, что будет с его планетой, если Землей завладеют демоны, – и с легкой усмешкой подсказал: – Не сможешь найти сам – подключи своих человеческих агентов.


* * *
Когда Захария излагает архангелу свой план, Михаил соглашается сразу. Легко и изящно: задать основные параметры, а дальше человек сам загонит себя в ловушку. Или в данном случае – поймет, что единственная возможность остановить "неизбежный" кошмар – сказать "да".
Они видят то, что видит человек: разрушенная страна, бродячие мертвецы, пробитая пулей коляска Бобби…
И Дин, который не понимает, что происходит. Два Дина…
И сбежавший ангел, ставший человеком, потому что остальные ушли… Михаил бросает быстрый взгляд на Захарию и думает: "мы не уйдем – нам некуда идти".

Что еще? Разработка плана. Михаил недовольно поводит крыльями, когда слышит про кольт. Убить Люцифера из кольта нельзя, но люди этого не знают. Так, что дальше?
Да, Дин сразу понимает, что это ловушка. И туда другой Дин отправляет своих друзей. И взгляд этого второго Дина. Знакомый, слишком знакомый.
Нет, конечно, никаких намеков, Захария бы никогда не позволил себе такого. Архангел снова переключается на картину – и слышит:
- В кого ты превратился?
Недоверие. Разочарование. Брезгливость.
И на краткий миг в памяти Михаила вспыхивает:

- …Зачем? – устало взглянул Ицтли на Михаила, услышав его "подними меч и сражайся!". – Мы оба знаем, чем это закончится. Не тяни. Бей.
…И его собственный меч, как бело-голубая молния, расколовшая ночное небо.
…И холодный приказ: убивать всех!
…И ангелы, брошенные в самое пекло битвы, ради победы любой ценой.
…И сплавившийся в стекло песок там, где возносились к небу города-пирамиды.
…Заигрывание с падшими.
…Невинные, отданные на растерзание демонам во имя высоких целей.
…Запуск Апокалипсиса.


- В кого ты превратился? – спрашивает Дин у самого себя.
Архангел переводит взгляд на Захарию, который с довольным видом слушает разговор Дина с Люцифером в образе Сэма.
И в этот момент Михаил понимает, каким будет ответ на его вопрос. Нельзя спасти того, кто отвергает помощь и прыгает в бездну.
Он уже не смотрит, что будет дальше, погрузившись в собственные мысли, но Захария говорит что-то о беглом ангеле...
- Оставь его, – бросает Михаил. – Оболочки надо поддерживать в нормальном состоянии, лечить раны, например.
- Какие будут приказы? – тут же подбирается тот.
- Никаких. Теперь очередь Люцифера, – и задумчиво спрашивает не столько у Захарии, сколько у самого себя: – Почему он не поднимает Ангела Смерти? Почему медлит?


* * *
Время идет, и чем ближе к финалу, тем меньше Михаилу хочется участвовать в этом. Он получил ответ, но остановиться уже нельзя. Не он уже управляет событиями, и даже не Отец, и уж тем более, не его брат. Сейчас все в руках Винчестеров.
И ему надо встретиться с ними. Вот только как?
Ответ приходит сам собой, когда Михаил узнает, что кто-то (и он обязательно выяснит кто!) приказал Анне отправиться в прошлое. Попытка остановить Апокалипсис, не позволив родиться Сэму? Или Дину? Но главное: кто решил сыграть в собственную игру?
Но это все – позже, когда вернется. В конце концов, это для людей путешествие в прошлое – что-то невероятное, а для него – все равно, что зайти в другую комнату.

Вот когда пригодился запасной "костюм". И как легко убедить Джона – не то, что его сына! Всего-то пообещать, что спасет жену. Само собой, спасет – женщина нужна ему живой.
А пока, наказав мятежницу, Михаил приближается к Дину. Разговор будет не простым. Архангелу необходимо убедить человека сказать "да", но... Нужно ли это "да" ему?
- Чего ты от меня хочешь? – голос человека почти дрожит от напряжения. – Ты знаешь, что я не скажу тебе "да", зачем ты здесь? Чего ты от меня хочешь?!
- Я хочу, чтобы ты понял, что должны сделать мы с тобой, – терпеливо говорит Михаил.
- Если ты поцапался с братом, сходи к психологу, приятель, – насмехается человек. – Оставь в покое мою планету!

- Ты ошибаешься, – он сам не вполне понимает, почему начинает говорить с человеком как с равным.
Это всего лишь человек. Прислуга первозданных. Говорящая кукла. И Михаил понимает это, не забывает ни на миг, но почему-то начинает объяснять:
- Люцифер бросил вызов нашему Отцу, предал меня. И всё же... Я хочу убить его не больше, чем ты Сэма. Знаешь... я практически вырастил своего брата. Я заботился о нём так, что многим людям никогда не понять, и я всё ещё люблю его...

Но в глазах человека только недоверие и насмешка, и тогда Михаил вспоминает, кто он, и уверенно произносит:
- Но я убью его, потому что так надо, и я должен, потому что я хороший сын, – и понимает, что пытается убедить не столько человека, сколько себя…
Человек тем временем что-то говорит о том, что может сам распоряжаться своей жизнью. Наивный! Никто не может идти против Его воли. Или…может?
- Ты ошибаешься, – повторяет он. – Свободная воля – иллюзия, Дин. И поэтому ты скажешь "да", – и Михаил снова повторяет, уже не столько Дину, сколько себе: – Ты ведь и сам знаешь: чему быть, того не миновать. С судьбой не поспоришь, – хотя… но об этом он подумает чуть позже. – Скоро увидимся, Дин…


* * *
Когда Винчестеры в очередной раз не увернулись от пуль, Михаил только процедил что-то нелестное об их родословной, в которую каким-то образом вплел как насекомых, так и парнокопытных. Но когда Захария устроил за ними погоню и упустил…
- Вон! – коротко бросил Михаил на его испуганные оправдания. – Вон отсюда!
И оставшись один, задумался о запасном варианте.
Адам Миллиган – младший брат Дина и Сэма Винчестеров. Если точнее – единокровный брат. Его мать самая обычная женщина, поэтому полноценной заменой Адам не будет. Но как приманка…
Вот только он так тесно связал себя и Люцифера с Дином и Сэмом, что если вовлечет сюда их брата – вовлечет еще одного своего брата. И ладно, если кого из тех, кто постоянно толчется наверху, а если это будет Габриэль? Малыш не имеет к этому отношения, также как Адам Миллиган не имеет отношения к тому, чем занимались и для чего были предназначены Дин и Сэм Винчестеры.
Но и тянуть дальше нельзя. Уже свои начинают коситься: почему командующий так медлит?


* * *
…После сражения лишь немногие осмеливались приблизиться к Михаилу. Но даже и они не сразу решились сказать о беглецах, которые предпочли не сражаться, а скрыться у первозданных. И хотя те не участвовали в битве, но все-таки оставались союзниками Люцифера, а, стало быть, надо что-то делать…
- Не сейчас! – бросил Михаил. И когда ангел не ушел, полоснул по нему взглядом: – Что еще?!
- Габриэль: – с легкой укоризной ответил тот. – Его приятели говорят, он сбежал. Сказал, что не хочет…

- Не хочет видеть, как мы убиваем друг друга? – нахмурился Михаил и вздрогнул, услышав спокойное: "как ты убиваешь братьев". Тяжело поднялся и направился к выходу, бросив небрежно: – За Габриэлем я сам схожу.
- А если он не захочет вернуться? – раздалось за спиной.
- Значит, у меня не будет еще одного брата! – оборвал он разговор.
Думал ли он тогда о риске? Нет, конечно. Он всего лишь хотел убедиться, что с Габриэлем всё будет хорошо, и если для этого надо отправиться к первозданным...

- Ашха, прошу тебя… – Михаил перенесся на место их первой встречи. Но теперь горы были неподвижны и холодны, а бывшие реки застыли и покрылись причудливым узором трещин. – Я хочу только поговорить, – он услышал хрустальный перезвон, и острие меча уперлось ему в спину. – Ашха, всего лишь разговор! Я хочу спросить… Возможно, тебе известно, где мой брат….
- Разве ты не знаешь? – в ее голосе не было ненависти, только горечь. – Не слышишь?
Он вздрогнул и тут же услышал детски-растерянный вскрик:
- Осторожней! Я же могла тебя поранить!
Михаил повернулся и не сразу узнал в стоявшей перед ним женщине прежнюю Ашху. Ее приоткрытые крылья подрагивали, и в каждой чешуйке, что была подобна темной стеклянной раковине, отражалась радуга.

- Не приходи больше! – твердо сказала она. – То, что ты сделал с Рафаэлем…
- Это был приказ, Ашха, – перебил ее Михаил. – Либо один, либо многие. Но я пришел спросить о Габриэле. Возможно ты знаешь, где он? Ашха, прошу тебя!
- Он у норн, – после долгого молчания сказала Ашха и чуть дернула зазвеневшими крыльями на его "благодарю": – Не за что. И не приходи к нам больше. Потому что в другой раз я не буду останавливать воинов. Даже в память о детской дружбе.
И Михаил только сейчас заметил, что стоит в окружении первозданных.
- Прости… – прошептал он.


* * *
Габриэля он нашел, вот только тот отказался возвращаться, и Михаил не стал настаивать. Тащить перепуганного брата домой и объяснять, что тот не так его понял… Или и того хуже – втягивать малыша в начавшуюся войну, в которой они пока выиграли только одно сражение… Нет, уж.
- Присмотрите за ним… – попросил Михаил.
- Ваши о нем не узнают, – ответила одна из норн. – И от наших укроем. Сам себя не выдаст – никто не узнает, кто он.
- Благодарю.
- А тебе одно скажу: что бы ты ни делал – никогда не втягивай в это брата, – и вздохнула: – Ты не понял, о чем я говорю. Но поймешь…


* * *
Но Габриэль давно вырос, напоминает себе Михаил.
И снова повторяет: младший брат не тот неоперившийся юнец, каким был при их последней встрече. Габриэль не станет встревать в споры старших братьев.
Михаил заставляет замолкнуть звенящее "ты помнишь!" и негромко зовет:
- Захария! – но даже от этого почти шепота человеческие существа, что сейчас рядом с его порученцем, – сгорают. – Воскресишь Адама Миллигана и используешь как приманку для Дина.
- Да. Да, я не подведу!
_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)


Last edited by Hyoni on Sun Apr 14, 2013 11:22 pm; edited 1 time in total
Back to top
View user's profile Send private message
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Wed Nov 24, 2010 12:15 pm 
Post subject:
Reply with quote

Глава 3. Младшие

* * *
Люцифер в очередной раз бездумно обвел взглядом стены тюрьмы, которые после разговора с Азазелем перестали испускать жар. Более того, теперь при желании он мог увидеть всё, что происходило в Аду или на Земле, хотя по-прежнему никто и ничто не могло проникнуть внутрь клетки. И Люцифер несколько земных лет потратил, чтобы понять, насколько изменился мир. И не в лучшую сторону. А, главное, люди – порочные, злобные. Ищущие – и находящие! – оправдание любым своим грехам…
И это из-за них его обрекли на вечные муки?! Впрочем, они получат свое. И скоро.

Люцифер отмахнулся от мыслей об этих ничтожествах и вновь сосредоточил внимание на «избранных». Наблюдать за ними было забавно.
Но всё же он каждый день ожидал, что Михаил передумает и отступится. И с каждым заходом солнца Люцифер говорил себе, что это был последний день, завтра всё закончится, люди будут свободны, забудут обо всем, что с ними было, а он снова останется наедине с болью. Но с каждым следующим восходом солнца вновь устремлял взор на братьев – таких разных, и таких похожих…

На нас с Михаилом, – шептал Люцифер. Впрочем, между собой и Сэмом он видел мало общего. Другое дело – Дин. Порой Люциферу казалось, что он смотрит на своего брата – и это сходство… Не пугало, конечно, но возвращало воспоминания о том, что он считал давно похороненным в самых глухих тайниках памяти: о романтике, мечтающем о мире, в котором не будет места злу. Но именно такие романтики и становятся циниками, что прикрываясь высокопарными словами, перешагнут через любого, потому что для них нет больше ни любви, ни дружбы – только расчет.
И, когда Сэм, оставив отца и брата, уехал в университет, Люцифер зло усмехнулся. Жалкая имитация! Человечка не выгоняли, не лишали семьи, как лишили его! Сэм ни на мгновение не прочувствовал ту тоску, что довелось испытать ему…


* * *
…Рафаэль смущенно взглянул на первозданного:
- Ицтли, можно я поживу у вас? Только я не один, со мной…
- Рафаэль, ты наш друг, – спокойно сказал Ицтли, – и твои друзья – наши друзья. Вы можете оставаться, сколько захотите. Эти комнаты подойдут?
В следующее мгновение они уже стояли на открытой галерее верхнего этажа дворца из белого зернистого камня. Рафаэль украдкой коснулся прохладной стены, обвитой плющом и лианами с зеленовато-лиловыми цветками, и благодарно улыбнулся Ицтли:
- Да, конечно, – и, словно ища одобрения или поддержки, спросил: – Ты думаешь, я поступил неправильно?
- Я думаю, ты понимал, что делал, – невозмутимо ответил Ицтли.

…А потом долгие годы жизни в изгнании.
Ни разу первозданные не дали понять, что они чужды своим гостям. Ашха и ее друзья принимали их в свои игры, они вместе обучались под надзором старших, и Рафаэль с удивлением узнал, что многое из того, что считалось древними преданиями, происходило на самом деле. И порой казалась, что тоска по Отцу, брату, родному дому отпускает, растворяется в новых впечатлениях. Но как-то он с Ашхой и несколькими друзьями отправились смотреть на горы, извергающие пламя.
В тот вечер Рафаэль долго не мог отвести взгляд от неба. Там, в сиянии вечного света – его дом. Он почувствовал, как его снова заполняет тоска, растекаясь внутри вязкой ледяной жижей. И от обвившей змеиными кольцами безнадежности хотелось рыдать, кричать, выть...

- Почему ты не возвращаешься домой? – послышался за спиной знакомый голос.
- Ашха… – выдохнул Рафаэль и повернулся с вымученной улыбкой.
- Ты хочешь вернуться домой? – повторила Ашха.
- После того, как Отец выгнал меня? – его взгляд скользнул в сторону.
- Почему ты не скажешь Ему, что хочешь вернуться? – продолжала настаивать она.
- Я не знаю… Я понимаю, что должен, но… – Рафаэль чуть нахмурился, словно пытаясь понять самого себя. – Не могу. Что-то мешает. Какая-то тяжесть, – и вздохнул: – Я не знаю, Ашха.
- И все-таки подумай, – мягко улыбнулась она. – Им тоже тяжело без тебя.
- Отцу? – недоверчиво спросил Рафаэль.

- И брату, – ее улыбка померкла. – Он приходил вчера к нам. К Ицтли, – пояснила Ашха, – а Ицтли уже рассказал мне. Михаил просит тебя вернуться.
- Правда? – на мгновение его лицо осветила прежняя солнечная улыбка. – Завтра утром, Ашха. Завтра я обязательно вернусь домой и попрошу прощения! Я… я не должен был уходить, я не должен был так говорить с Отцом, я должен был сразу извиниться! Я просто…
С каждым словом ему становилось легче. Будто лучи солнца коснулись крыльев, и сладкая дрожь пробежала по телу от предчувствия, предзнания, что все будет хорошо, что он преодолел себя. Ведь это так просто – сказать, что был не прав, признать, что ошибался…


* * *
Вот только на следующий день к нему пришли другие братья и сказали, что Отец обезумел. Он назвал своими детьми тех, что всегда были прислугой первозданных. И что кое-кто согласился с этим.
- А Михаил? – только и сумел спросить Рафаэль.
- Михаил сказал, что признает их братьями.
- Не может быть! – отшатнулся он.
- Мы тоже думали, что Михаил одумается! Мы были готовы пойти за ним! Но он тоже нас предал. А ты… Ты ведь не предашь, Рафаэль?
- Не предам.
- Тогда будем сражаться!
И он словно рухнул в бездну. Отказаться – предать тех, кто пришел за помощью, – он не мог. И согласился принять прозвище, что дали ему отпавшие от Света: Светоносный.

И завтра будет битва. Братья будут убивать братьев.
А он сидит в комнатах, которые отвел Ицтли, и дрожит, как юнец перед первым полетом.
- Рафаэль… – остановившийся в дверях Ицтли пристально посмотрел на него. – Или Люцифер? Так теперь тебя называть?
- Ицтли, я не знаю, что мне делать! – он поднялся и умоляюще взглянул на первозданного.
- Почему бы, перед тем, как начать битву, не поговорить с братом? – спокойно спросил тот.
- Думаешь, это поможет? – Рафаэль уцепился за эти слова, как попавший в бурю хватается за травинку.
- Ты хотя бы поймешь, почему Михаил это сделал.
- Ицтли… – он чуть качнулся вперед, словно хотел шагнуть, но остался на месте. – Я спрашивал у Ашхи... Просил позволить взглянуть в Зеркало Истины. Она отказалась.

- Что ж, она повзрослела, – бесстрастно кивнул Ицтли. – И поняла, что не всем следует знать будущее.
- А… Вы же все знаете, что вас ждет, да? Вы знаете свое будущее? Почему мы не можем его узнать?
- Это слишком тяжкое знание, – вздохнул первозданный. – Тот, кто смотрит в Зеркало Истины, не избежит уготованного будущего. Это знание не облегчает жизнь, Рафаэль. А слабого и вовсе может свести с ума.
- Но если в твоем будущем нет безумия или смерти…
- Смерть есть даже у бессмертных, – напомнил Ицтли. – Ты знаешь это...


* * *
А потом была та проклятая встреча. И то, что он увидел в глазах брата – отчаяние, боль и… Смерть.
- Тебе приказали убить меня? – спросил он у Михаила, не веря, что брат мог согласиться убить его.
- Отец приказал, – прошептал тот.
- И ты это сделаешь?
- Я не хочу…
- Тогда зачем? – настойчиво допытывался Рафаэль. – Только потому, что Он приказал? Но ты знаешь, что Он не прав! Наши братья готовы были последовать за тобой!
- Я не хотел начинать междоусобицу! – резко ответил Михаил.
- Я тоже! – также резко сказал Рафаэль.
- Тогда почему ты восстал?
- Я хочу вернуться домой, – неожиданно прошептал Рафаэль.
- Возвращайся, – просто сказал Михаил.

- И признать этих? – тут же вскинулся он. – Да ты хоть знаешь, кто они такие?!
- Прислуга первозданных, – бесстрастно произнес Михаил. – Говорящие куклы.
- Вот именно! А ты говоришь, чтобы я признал их, чтобы они стали наравне с нами?! Нет.
- Прошу тебя, не начинай битвы, – Рафаэль впервые услышал мольбу в голосе брата, но только жестко усмехнулся:
- А ты попробуй остановить меня! Выполни приказ – убей брата. Ну! Чего ждешь, Михаил? Это же так просто…
Он продолжал говорить, но чего было больше в его словах: злости, отчаяния или боли? И услышал едва различимый шепот:
- Ты чудовище…
И тогда он ударил. Даже не думая, что этот удар примут за сигнал к битве...
А потом его схватили, Отец произнес приговор и – клетка и ненависть в глаза брата.
Но вот сейчас – осталось совсем немного – он освободится. Вот сейчас падет последняя печать…



* * *
…Падают засовы, рушатся стены, что всегда считались несокрушимыми. Врата открыты. Он свободен.
И он вырывается из своей тюрьмы.
Рвется вспышкой, напоминая всем, что он – Свет. Не одно из тех мерзких созданий, чьим творцом называют его... И неважно, что все спланировано не им – в любом случае он не собирается действовать, как от него ждут. Он всегда поступал по-своему, не станет изменять себе и сейчас.
Какой сюрприз – надо же, как по заказу – здесь его оболочка! А кто это с ним? А… Оболочка брата. Так людишки еще и не знают о своем предназначении?!

- Сэм! – зовет он своего человека.
Но тот зажимает уши, пытаясь унять рвущую его боль, и Люцифер вспоминает, что эти ничтожные создания не могут выносить их голоса, не могут видеть их. Но эти двое не слепнут, не сгорают… Он утратил Свет или… Ах, да, это же оболочки архангелов. И там, где другие давно бы уже сгорели и рассыпались пеплом, эти лишь корчатся от боли.
А в следующее мгновение их уже нет. Вспышка ярости затмевает рассудок, едва он понимает, кто вмешался. И тут же возвращается холодная ясность мыслей. Спасти людишек и не загнать его обратно в клетку? Сейчас, когда он уязвим?
- Все равно не прощу… – шепчет он, и не важно, слышит Отец или нет.


* * *
…Вскоре Люцифер потерял след людей, но растерянность сменилась злым весельем, когда он понял, что Винчестерам удалось сбить со следа не только его, но и Михаила.
Игра становится все интереснее, – подумал он, собираясь «навестить» Сэма во сне, и для начала принял облик его бывшей невесты. – Очень забавная игра, давно я так не развлекался…

Сквозь сон Сэм услышал полузабытый голос, зовущий по имени. Джессика? Он вздрогнул и проснулся. Рядом лежала Джесс.
- Значит, ты теперь так живешь? – девушка ласково погладила его по щеке. – Но как долго у тебя получится всю жизнь прятать голову в песок?
- Я люблю тебя, Джесс – прошептал Сэм, отвернулся и, откинув одеяло, сел на кровати. – Один Бог знает, как сильно мне тебя не хватает. Но ты ошибаешься. Люди меняются. Всегда есть надежда, – он услышал негромкий ответ: «нет», и также тихо спросил: – Почему ты так уверена?
- Потому что ты освободил меня, – мягко ответил Люцифер, возвращая себе облик Ника, и с улыбкой глядя на испуганно вскочившего с кровати Сэма. – Да, Сэм. Ты знаешь, кто я.

- Люцифер, – с ужасом прошептал тот.
- Тебя нелегко найти, Сэм, – снова улыбнулся он. – Сложней, чем кого бы то ни было. И вряд ли ты расскажешь, где тебя искать. Но только благодаря тебе, – Люцифер шутливо поклонился человеку, – я хожу по Земле. И я хочу сделать тебе подарок.
- Ничего мне от тебя не нужно! – огрызнулся Сэм.
Люцифер поднялся с кровати и медленно шагнул к Сэму, не сводившего с него настороженного взгляда:
- Ты избранный, Сэм. Ты мой сосуд. Мой истинный сосуд.
О, человечек в отчаянии? И слезы в глазах? Надо же, какой чувствительный! А сколько пафоса в этом его: «нет!».
- Да, – слегка поддразнил его Люцифер. – Мне жаль, но так и будет. Я найду тебя, – он сделал еще шаг, вынуждая Сэма отступить. – И тогда... Ты впустишь меня. Я не сомневаюсь.

А еще эта кукла очень даже предсказуема, – ухмыльнулся Люцифер, слушая с какой напыщенностью человек заявляет, что скорее покончит с собой, чем согласится впустить в себя падшего ангела.
- А я тебя воскрешу, – улыбнулся он, с удовольствием наблюдая, как вытягивается лицо Сэма от такой перспективы: экспресс «Самоубийство» постоянно останавливается стоп-краном.
- Сэм, у меня просто сердце кровью обливается, когда я вижу, что ты на себя взвалил, – устало вздохнул Люцифер и с нарочитой жалостью посмотрел на человека. – Все, что ты совершил. И что тебе ещё предстоит. Никому не под силу вынести такое. Была б возможность сделать все иначе... но нет ее, – и с убежденностью, поразившей его самого, сказал, словно поклялся: – Я никогда не стану тебе лгать, хитрить и изворачиваться. Но ты ответишь мне согласием. Это твое предназначение…


* * *
Не сразу, но Люцифер нашел способ присматривать за Сэмом, вспомнив, что ангел может почувствовать свой вессель – и теперь не было необходимости подключать демонов или людей к поиску беглецов.
Но прежде всего, надо было решить кое-что для себя. Всадники. Освободи его из клетки Отец – Люцифер не колебался бы ни мгновения, но его освободил Михаил. И то, что наметил старший брат, никак нельзя назвать Апокалипсисом – скорее «репетиция Апокалипсиса». Но в таком случае и ему нет смысла слишком уж стараться. Достаточно, если Всадники получат временные оболочки – примерно как его нынешняя.

Поэтому, когда Винчестерам удалось справиться с Войной, Люцифер только усмехнулся. Этот был не нужен ни ему, ни Михаилу. Когда он встретится с братом, человеческие армии будут только мешаться под ногами. Голод и Мор – другое дело, пусть покажут, на что способны. Не в полную силу, конечно – вы не забыли? – это всего лишь «репетиция Апокалипсиса», – снова усмехнулся Люцифер.
А вот Смерть… На мгновение его пробила дрожь, когда он вспомнил, что рассказывали о Смерти первозданные. Нет, этого лучше не трогать. В конце концов, если все сведется к личному поединку с Михаилом – нет смысла призывать силу, которая одолеет любое существо, будь то люди, демоны, ангелы, или даже Отец.

Впрочем, в разговоре с Сэмом Люцифер не слишком старался уговаривать человека еще по одной причине: хотел посмотреть, что предпримет Михаил. И должен был признать, что идея смоделировать в сознании весселя один из возможных вариантов будущего была достойна похвалы. Но то, что брат после этого эксперимента отступил, не стал добивать – вызывало недоумение. И Люцифер тоже не стал торопиться, ограничившись наблюдением за людьми.
Он продолжал лениво размышлять, как подтолкнуть Сэма сказать «да», поэтому несколько последних дней не разрывал контакт с человеком. Он даже мог бы появиться перед ним – Сэм несколько раз говорил своему брату, где находится – но не торопился. Выжидал. И Михаил тоже почему-то не торопился. Люцифера ненадолго позабавила мысль, у кого – у него или Михаила – окажется больше терпения?

Но однажды эта связь прервалась. Люцифер чувствовал, что Сэм жив, но его больше не было в этом мире. Человек был где-то. В «соседней» комнате. И пробиться к нему не было возможности.
Уже одного этого оказалось достаточно, чтобы заинтриговать Люцифера. Он знал, что иллюзия джиннов существует только в сознании человека, и, стало быть, найти пропавшего не составляет труда. Иллюзия первозданных? Похоже, очень похоже, но… Он не встречал их, не ощущал их присутствия. И даже не пытался. Они были единственные, перед кем он до сих пор ощущал какую-то неловкость, что-то вроде отголосков стыда. Он давно перестал сожалеть о загубленных жизнях, но слова Ицтли отпечатались в памяти навечно:
- Знание будущего не облегчает жизнь, а слабого и вовсе может свести с ума.
Знал ли сам первозданный свое будущее? Наверняка. И каково это: стоять и ждать, когда меч врага оборвет твою жизнь? И почему Ицтли не сопротивлялся? Только потому, что знал?

Люцифер отбросил не ко времени пришедшие мысли и вновь сосредоточился на поисках. Нет, тут было что-то другое. Не первозданные. Что-то такое же древнее, но... И внезапно понял: маскировка. Иллюзия, спрятанная внутри иллюзии. А на самом деле это… Не может того быть… Габриэль?!
Люцифер оставил попытки пробиться в мысли Сэма и сосредоточился на Габриэле. И тут же застыл, не в силах пошевелиться, когда услышал нарочито развязные слова малыша:
- …Я сам себе устроил защиту свидетеля. Сбежал с небес, сделал пересадку лица. Нарисовал свой собственный мирок... – человек что-то сказал, и Габриэль тут же вскинулся, рявкнул с ненавистью и болью: – Ты ничего не знаешь о моей семье! Я любил отца, любил братьев. Всех любил. Я не смог смотреть, как они накинулись друг на друга, как вцепились друг другу в глотки! Я не смог этого вынести! Вот и ушёл. А теперь всё началось по новой. Я хочу, чтобы всё закончилось! Мне приходится молча наблюдать, как мои братья убивают друг друга, благодаря вам! Небеса, ад... Мне плевать, кто победит! Я хочу, чтобы всё закончилось! Всё вообще должно было быть не так...

Человек о чем-то попросил, но Габриэль только ядовито усмехнулся:
- Ты не знаешь мою семейку. То, что вы называете Апокалипсисом, я привык называть воскресным ужином. Это невозможно остановить, потому что дело не в войне. Дело в том, что два брата любили друг друга и предали друг друга...
Люцифер не ожидал, что его так больно заденут слова малыша. Почему Габриэль так сказал? Как будто они с Михаилом только и делали, что ругались и дрались! Этого не было! Первый раз они поссорились только перед той битвой. Да и ссоры не было! Не было никакой ссоры… Он просто ударил брата. А потом…
Кто дал Габриэлю право так говорить о них с Михаилом?! Почему младший посмел судить о том, чего не понимает?!
Хватит воспоминаний! – Люцифер снова взял эмоции под контроль. – Я доведу игру до конца. Подниму Безымянного. И посажу на цепь. И вот тогда...
Его вновь охватило злое веселье. Прокатиться на буре можно. Рискованно, можно лишиться крыльев, но…
В конце концов, что ему еще терять?


* * *
И все-таки Люцифер не сразу решается сделать этот шаг. Он слишком хорошо знает: одно дело призвать Войну, Голод и Мор. И совсем другое – поднять Смерть.
Только безумец или дошедший до предела отчаяния будет призывать это существо, а уж сажать на цепь...
Но разве у него есть выбор? Нет. Его лишили этого права.
Он всего лишь хотел выбирать: с кем дружить, что говорить, а главное – что думать.
Он всего лишь хотел быть самим собой, а не одним из многих винтиков пусть даже и совершенного механизма. И его выбросили, отправили на переплавку. И кто? Отец и брат, которых он так любил!

…Уже все готово, когда он чувствует приближение Сэма. И тот наверняка не один, хотя его брата он почувствовать не сможет. А вот кое-кого с ними – более чем. Беглый ангел.
Их нужно разделить, – решает Люцифер. – Сразу же.
И ведь Кастиэль наверняка понимает, что его заманивают в ловушку, но все равно идет. Покорность? Или что-то еще?
- Здравствуй, брат, – негромко приветствует он ангела. – Ты с Винчестерами?
- Я пришел один, – отвечает тот, невозмутимо глядя на окружившую его стену огня.
- Преданность. В нынешние времена её нечасто встретишь. Ты Кастиэль, да? – Люцифер долго смотрит на пленника и внезапно предлагает: – Почему бы тебе не стать моим союзником. Сам посуди: я восстал, меня изгнали. Ты восстал – тебя изгнали тоже. Почти все на небесах жаждут моей смерти, и если их старания увенчаются успехом, врагом номер один станешь ты. Нравится тебе или нет – мы на одной стороне, так что… – он слегка пожимает плечами. – Подумай о собственных интересах, которые, кстати, не идут вразрез с моими…

Люцифер думает, что убить пойманного в ловушку ангела было бы правильнее всего, но тот знает слишком много, в том числе и о Винчестерах. А вот силы у Кастиэля уже не те, и он даже не ощутит проникновения в воспоминания.
…Да, его действительно воскресил Отец. Вернул людям? Ну, надо же кому-то лечить их царапины.
…Вот уж не думал, что Михаил любому адскому палачу даст фору в искусстве приводить к покорности. А, впрочем, чему удивляться, если он даже…
…Удивительно, но именно Кастиэль вытащил Дина из Ада. А почему он?
…Не может этого быть… Индигово-синее пламя, вспыхнувшее над Землей. Передай Михаилу: «ты помнишь!»…


Что значит: «ты помнишь»?
И в следующее мгновение Люцифер понимает. Михаил помнит то, что увидел когда-то в Зеркале Истины. Но что именно? О чем напоминает ему Ашха?
Люцифер продолжает говорить, не думая, лишь бы ангел не сумел понять, что его воспоминания раскрыты. И когда слышит от Кастиэля твердое: «я скорее умру», безразлично пожимает плечами:
- Умрешь, так умрёшь.
И уходит. Сейчас есть дела важнее, а разговор с беглецом еще не закончен…


* * *
Ритуал почти завершен. Остается совсем немного, когда Люцифер чувствует за спиной легкое движение. Ну, что там опять? И усмехается: следовало догадаться – Сэм и Дин Винчестеры. Забавно, до чего они сейчас похожи на него и Михаила, даже возникает желание поддразнить их этим сходством… А почему бы и нет? Кто может помешать? Тем более, здесь и сейчас.
Он откладывает лопату, вытирает руки и улыбается Сэму.
- Оружие тебе ни к чему. Ты же знаешь, я тебя не трону.
- Да? А вот я тебя трону! – раздается резкий голос рядом.

Сколько же силы в этом человеке! Люцифер почти восхищен чужой продуманностью, выбравшей именно этих двоих в оболочки.
Вот только кольт, направленный прямо ему в лицо... Человек, ты хоть знаешь разницу между демоном и ангелом, хочет спросить он. Но вместо этого подыгрывает. И даже позволяет человеку несколько секунд чувствовать себя победителем. Что, никак не можешь поверить, что получилось? Ну, поиграли, и хватит – он отбрасывает Дина в сторону, встает и снова поворачивается к Сэму, с насмешкой предлагая ему согласиться стать оболочкой прямо сейчас.

- Могу представить, что ты обо мне думаешь, Сэм, – говорит он человеку. – Но я был вынужден. Мне пришлось. Уж ты-то должен меня понять. Я был сыном и младшим братом, как и ты. И я очень любил Михаила. Практически боготворил. И как-то я пришёл к нему и умолял встать на мою сторону, а Михаил отвернулся от меня. Назвал выродком. Монстром. И низверг в Ад. И все лишь потому, что я был другим. Я жил своим умом. Ну что, Сэм? Знакомая история?
Люцифер, заметив смятение человека, обрывает рассказ и возвращается к прерванному ритуалу. И даже позволяет мятежному ангелу «умыкнуть» у него из-за спины Винчестеров. Сейчас – сию минуту – не до них.
- Через полгода, Сэм, – улыбается он. – Встретимся через полгода…
_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)
Back to top
View user's profile Send private message
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Wed Dec 08, 2010 10:16 pm 
Post subject:
Reply with quote

Глава 4. Братья

* * *
…Михаил отстраненно наблюдал, как Захария самодовольно объясняет Адаму, что тот всего лишь приманка, и недовольно нахмурился, когда ангел «наградил» мальчишку за строптивость кровавой рвотой. И хотя человечек сам напросился, все-таки насилие должно использоваться, только когда оно действительно необходимо, а не для развлечений, – подумал Михаил. И решил, что от Захарии надо избавиться сегодня же, как только все будет закончено.
А Винчестеров пока не видно, хотя архангел и позволил Кастиэлю узнать, где содержат Адама.

Ну, и где носит этих спасателей? – Михаил раздраженно дернул крыльями. – Пора бы им уже появиться…
Наконец-то, и века не прошло! И что дальше?
Нет, надо же быть такими наивными, чтобы сунуться в ловушку, не имея даже самого примитивного плана спасения! И Дин… Он все-таки сказал «да».
Почему человек так легко сдался? – удивился архангел. – Почему не пытался сопротивляться?

И впервые за последние тридцать лет Михаил почувствовал растерянность: он знал, чем закончится для него эта игра, но и отступить уже не мог.
А, впрочем, человек ведь не сказал «да» лично ему… Очень сомнительное оправдание для собственной медлительности, но хотел бы он посмотреть на того, кто посмеет обвинить архангела в нерешительности!
И Михаил не торопился на призыв, надеясь, что Дин передумает. Но человек не передумал, не отказался от своих слов, только…

- У меня есть условия. Гарантируй безопасность некоторых людей, прежде чем я скажу «да» Михаилу.
Условия? Человек ставит условия? – архангел с облегчением вздохнул. – Гарантия безопасности – нет ничего проще, но это ведь не все, не так ли?
- Но, прежде всего... Михаил меня не получит, пока не избавится от тебя.
Архангел усмехнулся, глядя на растерянно-злого Захарию. А человек, между тем, еще и пояснил:
- Прежде чем Михаил получит меня, пусть превратит тебя в кусок угля, – и едва не рассмеялся тому в лицо. – Кто для него важнее? Ты или я?

А ведь Захария так ничего и не понял, – подумал Михаил. – Вон как уверенно расписывает, что его ждет награда, что теперь он будет неприкасаемым…
Человек просил голову Захарии на блюде? Ну, блюдо на столе, а голова…
И архангел направил руку человека, вложив в нее собственную силу. И позволил Дину и Сэму покинуть комнату, но перед Адамом захлопнул дверь.
Запасной вариант стал основным.


* * *
- Что тебе надо? – Адам завертел головой, пытаясь понять, где находится. Но его окружал только яркий белый свет, который почему-то не ослеплял и не обжигал.
Наоборот, появилось ощущение защищенности, надежности и что-то еще, похожее на заботу и любовь старшего брата, которого у него никогда не было. То есть, не было до встречи с Дином и Сэмом, – подумал Адам. – Но ведь это не они. Это Михаил. И что ему надо?

- Ты знаешь, – раздался спокойный голос. Действительно, спокойный, не оглушающий, не рвущий на части, как несколько мгновений – или часов? – назад.
- Нет! – тут же вскинулся он. – Никогда!
- Адам, я мог бы тебя заставить, но я прошу.
- Просишь? – хмыкнул тот. – А что так неубедительно? У твоего дохлого приятеля это получалось эффектнее.
- Я предпочитаю эффективность, – в голосе послышалась насмешка. – Можешь не утруждаться, я понял, что ты такой же нахал, как и твои братья. Но все-таки послушай …
- А у меня есть выбор?

- Есть, – подтвердил Михаил. – Как у любого человека. Ты согласился стать моей оболочкой в обмен на встречу с матерью, – он подождал возражений, но Адам промолчал, и архангел продолжил: – Я уже говорил тебе, но повторю еще раз: ты останешься здесь. Прости, нет смысла воскрешать тебя, чтобы снова убить. Мне нужно только тело, – и повторил: – Ты сам останешься здесь. С матерью.
- А ты сожжешь планету, – обвиняюще сказал Адам.
- Чтобы спалить ваш шарик, – усмехнулся Михаил, – ни мне, ни моему брату не нужна человеческая оболочка. Мы в любой момент можем уничтожить ваш мир. Хоть вместе, хоть поодиночке.

- Тогда зачем? – недоверчиво спросил Адам. – Зачем тебе Дин, а дьяволу Сэм?
- Я хотел кое-что узнать, – спокойно ответил архангел. – Я это узнал. Но теперь и мой брат должен получить то, о чем просил.
- А что он хотел? – тихо произнес Адам.
- По всей видимости, меня, – бесстрастно ответил Михаил.
Адам надолго замолчал, пытаясь разглядеть, что находится за светящейся пеленой. Ему показалось, что он видит дом, в котором жил с матерью, пока их…

- Ты вернешь мне маму? – хрипло спросил он.
- Да.
- А что с отцом? – спохватился Адам.
- Ты говоришь о Джоне Винчестере? – уточнил Михаил. – Увидишься, когда все закончится.
- Откуда мне знать, что ты не лжешь? – растерялся от таких обещаний Адам.
- Я никогда не лгу по мелочам, – усмехнулся Михаил и пояснил: – Не по чину, – и внезапно сказал: – Я хочу, чтобы Дин был свободен. Слышал когда-нибудь: «что наверху – то и внизу, что внизу – то и наверху»? Будет свободен Дин – буду свободен я. Как видишь, все просто.

- А Сэм и Люцифер? – продолжал допытываться Адам.
- У них другая история, – вздохнул Михаил. – Но если Сэм и впрямь сын Джона и брат Дина, он сумеет справиться с Люцифером. Ну, так как?
- Я… Я не знаю. Я должен подумать.
- Думай. Только не долго.
Еще не отзвучали последние слова, как Михаил внезапно понял, что, сам того не осознавая, сказал правду. «Будет свободен Дин – буду свободен я».


* * *
Ну, и в какую историю они снова влипли? – устало вздохнул Михаил, потеряв Винчестеров из вида несколько дней спустя. А когда пробился через заслоны…
Только этого не хватало! Язычники.
И ведь вылезли даже те, кто давно считался мертвым, – архангел с раздражением смотрел на происходящее и размышлял, что предпринять для спасения двух недоумков.

Впрочем, мертвых богов не бывает, – отстраненно подумал он, – и даже если на их алтарях уже не горят огни и не дымится кровь жертв – это не значит, что старые боги умерли. Нет прежней силы – да. Но они все еще живы. Стереть бы их с лица Земли, но, к сожалению, на том сборище еще и те, чьи силы немногим уступают его собственным, а, может и не уступают вовсе. В прошлом воевать с ними не доводилось – все больше с другими. А затевать сейчас новую войну...
Возможно, у Люцифера будет свой план. Он ведь тоже их недолюбливает, – ухмыльнулся Михаил. – Вот пусть и займется, а мне давно пора встретиться кое с кем.


* * *
Наверное, в эту ночь люди могли бы сложить еще один миф о «госте с Неба», если бы их внимание не было обращено на остров, под ледяным покровом которого пробудился вулкан. И никто не увидел, как посреди одной из южных африканских пустынь, сплавив песок в стекло, вспыхнул солнечным жаром свет…
- Я ждала тебя, – послышался звенящий чистым хрусталем голос, и перед архангелом появилась крылатая фигура в ореоле индигово-синего пламени.
- Поэтому небо на северо-западе покрыто пеплом? – слабо улыбнулся он.

- А что еще нам оставалось? – в свою очередь усмехнулась Ашха. – Первозданные не появляются там, где бывают ангелы, но я должна была встретиться с тобой. И сразу говорю: мы не причастны к похищению людей.
- Знаю, – кратко ответил Михаил. – Но я хотел просить тебя…
- Нет! – оборвала его Ашха. – У тебя нет права просить ни меня, ни любого из нас! Посмотри! – она обвела взглядом пустыню. – Когда-то здесь был один из самых красивых наших городов. На террасах, среди домов из снежно-белого кварцита, цвели сады и пели птицы, текли реки, а на вершине пирамиды сиял огненно-красный рубин…

Ашха вновь посмотрела на архангела:
- Помнишь, как по твоему приказу ангелы истребляли нас? Как сжигали наши города, не позволяя никому их покинуть?!
- Это была война! – оборвал ее Михаил. – И я тоже могу напомнить, как вы уничтожали нас! Как горели наши города от зажженного вами пламени! И если ты все еще ненавидишь меня, то почему звала?
- Это не я… – свет, окружавший Ашху, померк и вновь вспыхнул. – Ицтли как-то сказал, что я должна буду напомнить тебе...
Они надолго замолчали, стараясь не смотреть друг на друга.

- А сейчас? – едва слышно спросил Михаил, не поднимая взгляд на Ашху. – Почему сейчас ты пришла?
- Потому что тогда же мой брат просил передать тебе еще кое-что. Тебе и Рафаэлю. Не тебе и Люциферу, – ее взгляд заледенел, вспыхнул нестерпимо-ярким синим светом, и она бесстрастно повторила: – Тебе и Рафаэлю.
- Я слушаю…


* * *
Когда Люциферу сообщили, что Винчестеров собираются захватить – подумать только! – языческие божки, он не знал, чего ему больше хотелось в этот момент: разозлиться или рассмеяться. Но готов был поставить свою свободу против вечности в клетке, что даже Михаил не предвидел такого поворота. И тут же появилась досада на братьев, которые настолько погрязли в междоусобицах, что позволили возвыситься язычникам. А еще он был абсолютно уверен, что – какая ирония! – спасать двоих недоумков, залезших в ловушку, придется ему: ангелам проще еще раз воскресить оболочки, чем схватиться с этими...

Впрочем, один из старых недобитков, понимая, за кем будет победа, сообщил ему, где соберутся заговорщики. Вот только кто предал раз, предаст снова. И Люцифер, выслушав самодовольную тираду древнего божества, свернул тому шею. Никто не смеет мешать ему...
А вот кого он никак не ожидал здесь увидеть – так младшего брата. Обида и злость на те недавние слова исчезли, рассеялись, как туман под солнечными лучами.
Как же он вырос. Совсем большой стал … – в душе Люцифера ожила давно забытая – ангельская – нежность. Отец знает, как он хотел обнять Габриэля. Хоть на мгновение, но почувствовать себя одним из них…

И даже сказанное на грани насмешки и оскорбления: «Люси, я дома» – вызвало не привычный гнев, а желание подыграть, поддразнить:
- Из-за девчонки? Габриэль, серьезно? Я, конечно, знал, что ты якшаешься с отребьем... Надеюсь, ты ничего не подцепил?
Вот только Габриэль не поддержал шутку, смотрел, словно прикидывал, достаточно ли старший брат взрослый, а потом заговорил. И каждое слово, как и несколько месяцев назад, пробуждало боль, злость, обиду. Люцифер не хотел этого слышать, не мог оставаться спокойным, когда кто-то – младший брат, еще недавно совсем малыш – обвинял:

- Отец любил тебя. Сильнее, чем Михаила. Сильнее, чем меня. А когда он принёс домой нового младенца, ты не выдержал и решил показать свой дурной характер. Пора повзрослеть.
Да что младший вообразил о себе?! Кто дал Габриэлю право напоминать ему об Отце, о Михаиле, тем более о людишках! Люциферу удалось подавить вспышку гнева и даже улыбнуться: «стараешься ради старшего?» И с оторопью уставился на Габриэля, услышав уверенно-задиристое: «навалять Михаилу». Малыш, ты это серьезно? Ты хоть знаешь, каким стал наш старший брат?..

С каждым словом его все сильнее раздражало заступничество Габриэля за людишек. Что он в них нашел? Ничтожества! Даже эти двое, избранные в оболочки…
Он продолжал спорить с братом, но знал, что перед ним иллюзия – сам когда-то обучал малыша – а настоящий Габриэль стоит за спиной. Только на мгновение Люцифер позволил ему приблизиться на опасное расстояние – и ничего не смог поделать с инстинктом. Он сам учил этому фокусу младшего брата. Но его собственные рефлексы оттачивал Михаил.

И, прежде чем Люцифер осознал, что это не игра, не учебный бой – кровь брата смешалась с кровью языческих богов на его руках.
- Нет! Я этого не хотел, Отец мой, я не хотел! Я этого не хотел…
Ворвись сейчас ангелы, демоны или даже эти язычники – они взяли бы его голыми руками…


* * *
После смерти Габриэля Люцифер понял, что теперь нет пути назад. Он знал, что никакая игра, никакие высшие цели не могут оправдать убийство брата. И кто поверит, что это была всего лишь защита, если он сам не верит?
Люцифер в который уже раз попытался избавиться от воспоминаний о мертвом брате. Габриэль выглядел таким беззащитным, таким… – он вновь вырвал из памяти эту картину. – Это всё Михаил. Это старший втянул в свою игру малыша, и виноват в смерти Габриэля только Михаил. И он ответит за это!

Пора спускать Мор, – решил Люцифер. – И это будет уже не та игра, что с Войной и Голодом. На этот раз всё по-настоящему.
- Так ты говоришь, что это намного эффективнее любого другого оружия? – уточнил он у представшего перед ним Всадника.
- Конечно!
И Мор, едва не захлебываясь от восторга, начал объяснять, насколько совершенны те, кого пренебрежительно называют «микробами». Их невозможно уничтожить, они выживут где угодно: для них нет ни жары, ни холода, ни радиации! Им нипочем даже пустота – там, где любой «венец творения» разлетится мясным фейерверком, эти совершенные создания останутся невредимы...

- Они настолько совершенны? – недоверчиво спросил Люцифер. – Почему?
- Потому что каждый из них – подобие другого…
- Это как? – опрометчиво уточнил Люцифер.
И недовольно поморщился, получив в ответ еще одну лекцию на тему: «Микробы – самое совершенное творение. Порознь – бессмысленная клетка, вместе – гениальный мозг». Во всяком случае, именно так перевел он для себя всю эту неуместную сейчас заумь.

И с показным терпением слушал жалобы Мора, что в свое время тому не дали провести испытание новой разновидности – Люцифер решил не уточнять разновидности чего – сочетающей в себе неизлечимость проказы, скорость распространения чумы и смертоносность… Ботулизм? Это еще что такое? – озадаченно посмотрел он на Всадника. И решительно прервал еще одну «оду в честь самых совершенных, ну и так далее, по списку»:

- Не в этот раз! Мы ведь уже решили: кроатонский вирус.
- Разумеется. Но для разминки, если позволишь…
- Я говорил о кроатонском вирусе! – снова прервал его Люцифер.
- Да, – тут же поскучнел Мор, – это несложно. Устроить не самую опасную пандемию. Организовать панику среди людей. Изготовить сыворотку, добавить туда вирус. Людям будут делать прививки и…
- Да, – усмехнулся Люцифер. – Это именно то, что надо. Приступай.


* * *
…Когда Сэм приходит к нему сам, Люцифер чувствует только разочарование. Казалось бы, – вот оно, исполнение его желаний. Но действительно ли он хотел этого?
Люцифер видит Сэма насквозь: тот пытается обмануть – о кольцах ему известно. Вот только это ничего не изменит. Поздно. Теперь у него только один путь: уничтожить всё и всех. А пока можно с ленивой издёвкой спросить у человека, на кой тот ему сдался? И, насладившись растерянностью Сэма, предложить небольшое пари. А почему бы и нет? Человечек всё равно не сможет выстоять, а заодно он объяснит Сэму, что его не надо бояться. Что в своих семьях они оба были чужими. И отцы, и братья не пытались понять их, принять такими, какие есть…

И когда Сэм решительно повторяет: «да», Люцифер устало улыбается: «И чего ты сразу не согласился, при первой встрече? Давно бы уже все закончилось».
А вот Дина пока убивать нельзя, он нужен для последней проверки, – решает Люцифер.
И когда Дин тащит «Сэма» к краю бездны, ему кажется, что человек сейчас прыгнет вместе с ним. Но – нет. Дин лишь подталкивает «брата» и не пытается присоединиться к нему. Трус, – презрительно думает Люцифер. – Такой же трус, как и Михаил.
Вот теперь игра и впрямь закончена. И он даже не пытается ни ударить, ни убить Дина, когда уходит. Пусть живет. Потому что смерть надо заслужить.

Но прежде чем отправиться на место битвы, нужно еще немного времени. Поговорить с Сэмом, объяснить, что тот напрасно пытается сопротивляться, потому что на самом деле он – единственная семья этого запутавшегося человека. Им даже нравится одно и то же: ощущение силы, власти, всемогущества... И очень скоро Сэм убедится в этом сам.


* * *
На месте сражения Люцифер появился первым, и пока ждал брата, лениво размышлял, какую оболочку тот собирается использовать. Скорее всего, самого младшего Винчестера. Не та шкурка, конечно, но тут старший сам виноват. И сразу вспыхнула мысль, что если Михаил будет сражаться в оболочке Адама – их силы будут равны. Это ведь не Дин, в чьей душе сплелись воедино неистовая самоотверженность и жажда уничтожения тех, кто ему дорог. А Адам… Всего лишь мальчишка, который даже не понял, что его убило.
За спиной послышалось хлопанье крыльев, и, обернувшись, Люцифер увидел брата.
- Михаил, – приветствовал он старшего.
- Люцифер, – пристально посмотрел тот.

И младшему на миг показалось, что не было тысяч лет ненависти, что они не враги, просто братья. Закончились долгие века разлуки, и они вновь встретились. И мысль о смертельной битве показалась… Отвратительной? Нелепой? Да, наверное. Или это подумал человек? Неважно.
Они с Михаилом продолжали неторопливо перебрасываться словами, мол, даже самим не верится, что настал этот день. И когда на свое: «мне жаль, что мы должны сражаться», Люцифер услышал: «мне тоже», то попытался ухватиться за призрачную надежду. Совсем как тогда, перед той битвой…

Но Михаил одним только взглядом пресек попытку примириться. И в Люцифере вновь вспыхнул уже привычный гнев. Но он сдержал ярость и заговорил с братом, стараясь быть спокойным и убедительным. Объяснял, что не его вина, что он такой, каким создал его Отец. А, раз так, то зачем им убивать друг друга? Или Михаилу мало того, что было в прошлый раз?
При этих словах Михаил на мгновение отвернулся, но Люцифер успел заметить в глазах брата тень боли. А когда Михаил вновь перевел взгляд на Люцифера, то в нем уже не было ничего. Ни боли, ни злости, ни ненависти – только… Пустота? Покорность? Уверенность?

И всё же Люцифер снова попытался достучаться до брата. Напрасно. Михаил оборвал его, обвиняя в предательстве, в том, что именно из-за него ушел Отец… И Люцифер, опустив голову, ждал, когда услышит: «братоубийца». Единственное обвинение, на которое ему нечего возразить. Но Михаил ни словом не обмолвился о Габриэле, только повторил те, давние слова:
- Ты чудовище.
И Люцифер позволил волне ярости снести все преграды. Что ж, раз драки не миновать, посмотрим, на что способен старший.

Но внезапно тишину старого кладбища разорвала громкая музыка и рев мотора. Люцифер перехватил полустон-полупроклятие Михаила и перевел удивленный взгляд на Дина, который, небрежно опираясь на Импалу, нагло усмехался прямо им в лицо. Он, что, решил, что может противостоять двум архангелам? – удивился Люцифер. – Да его на атомы развеют…
И пока Михаил «беседовал» с весселем, у Люцифера мелькнула шальная мысль предложить брату помощь, чтобы разделаться с этим жалким червяком.
Но их снова прервали.

И если бы ему сказали, кто помешает на этот раз, а, главное – как, Люцифер бы посмеялся. Года не прошло, как общается с людьми, а уже ругаться разучился, – хмыкнул он про себя. А вот то, что Кастиэль посмел ударить Михаила... Не то, чтобы он сам не хотел поджарить этого заносчивого солдафона, но когда твоего брата-врага бьет другой... Наверное, это сродни ревности, а это значит, что он все еще… Но об этом будет время подумать – хотя бы те пять минут, о которых сказал Кастиэль. А пока один щелчок пальцами – и бывший ангел разлетелся мясным фейерверком.

Теперь Дин. Решил умереть вместе с братом? Умрет. И он даже окажет ему услугу. Никакой сверхъестественной силы – исключительно старый добрый мордобой.
- Ты меня… уже порядком… достал... Я хотел по-хорошему… Ради Сэмми…
Кости человека ломались под его кулаками, но Дин не пытался сопротивляться, только звал своего брата, успокаивал запертого в собственном теле Сэма.
«Почему? Как он может удерживать рефлексы, не отвечать ударом на удар? Даже не закрывается…»

А вот Сэм пытался вырваться, подмять его. Бесполезно, малыш. Не тебе со мной бороться. Вот только…
Воспоминания… Воспоминания человека не могли помешать Люциферу контролировать разум и душу весселя. Но в какой-то момент они пробудили его память:
- Почему я всегда должен тебя искать?
- А ты забавный! Хочешь поиграть с нами?
- Рафаэль, прошу тебя, вернись…
- Какой отец не простит своего сына?
- Ты же знаешь, что Он не прав…
- Михаил, умоляю! Будь милосерден!
- Габриэль… Отец мой, я не хотел! Я этого не хотел…


И Люцифер остановился. Сам или человек остановил его – уже неважно. Он отошел в сторону и позволил действовать Сэму. Ему только хотелось крикнуть: «поторопись, делай, что решил, не медли, пока не появился мой брат!»
Да, стоит помянуть ангела – и тут же услышишь шелест крыльев…


* * *
Михаил появился в последний момент. И ему хватило доли мгновения, чтобы понять, что произошло.
Кастиэль мертв – сам напросился. Так же, как и еще один – кто его просил стрелять в Люцифера? Знал ведь, что того нельзя убить из кольта, ну, и чего ради дразнить?
Дин… Жить будет.
Сэм… И как ему удалось подчинить себе Люцифера? Молодец, справился, вот только там человеку делать нечего.

- Сэм! Отпусти его!
Люцифер растерянно посмотрел на брата: чего тот добивается? Человек в одном шаге от клетки. Или Михаилу этого мало, и на этот раз он действительно решил убить его?
- Не надо этого делать, Сэм, – Михаил попытался перехватить человека, но Сэм отклонился и шагнул в открывшуюся пропасть, увлекая за собой...
- Что ты делаешь, Михаил? – не выдержал Люцифер. – Взлетай!
И услышал в ответ спокойный, немного усталый голос брата:
- Не могу.

Я увидел, как мои братья убивают друг друга, мои крылья сломаны, я падаю во Тьму и не ищу спасения…
Мы оба знаем, чем это закончится…
Ты помнишь!
Ты получишь то, что просишь, и твой брат тоже. Но не взывай ко Мне…

_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)
Back to top
View user's profile Send private message
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Wed Jan 05, 2011 3:01 pm 
Post subject:
Reply with quote

Эпилог. Что вы натворили…

«-Ах, мальчики, ну что вы натворили,
Устроили вселенскую возню.
Вы сердце мое старое разбили…»


Из «Раскаяние», Illa


* * *
…Вспышка боли ослепила Люцифера, вырвав из оболочки и выбросив в бездонную пропасть с режуще-ледяными ветрами.
Он оказался в бешеном вихре багрового дымящегося пламени. Инстинктивно попытался отстраниться, увидев метнувшиеся к нему черные бесформенные тени с раскрытыми в безмолвном крике пропастями ртов.
Увидел, как вспыхивают огненными письменами полузабытые символы.
Услышал громовой раскат, разметавший и черные тени, и огненные письмена.
И снова – тишина и темнота. Ни пространства, ни времени.

Но уже через мгновение – или столетия? – бело-голубая молния разорвала вязкую темноту, высветив стремительно приближающуюся нестерпимо-яркую сферу.
Взметнулся вверх, подобно солнечному протуберанцу, сгусток белого пламени. Застыл и медленно, почти издевательски, словно знал, что жертва дождется и не сбежит, приобрел форму не то гигантской многопалой руки, не то какого-то фантастического дракона.
И как только Люцифер оказался внутри этого сгустка, его снова пронзила боль. Обжигающая, невыносимая настолько, что мгновение показалось вечностью.
А в следующее его швырнуло в темноту, на упруго-твердую поверхность. Но вот мрак рассеялся, сменившись бледным призрачным сиянием…
Клетка.

- С возвращением домой! – Люцифер зло рассмеялся, ударил кулаком по полу и услышал отозвавшийся эхом такой же издевательский смех. Он резко приподнялся и обернулся на звук:
- Михаил?!
- Так вот чего ты хотел?! – с презрением бросил ему старший. Он тяжело поднялся на ноги и указал на спускающиеся с потолка оковы. – Увидеть меня здесь?
Что? Люцифер недоверчиво смотрел снизу вверх на брата, ожидая, что тот окажется галлюцинацией. Михаил едва сдерживал ярость:
- Отец сказал, я получу то, о чем прошу, но и ты тоже. Так ты этого хотел?! Стать палачом?! – он притянул к себе оковы и с нарочитой небрежностью процедил: – Если ты забыл, на каких частотах я чувствую боль, а на каких страх – спроси. Я не солгу.

- Не смей! – Люцифер одним рывком вскочил на ноги, бросился к Михаилу и, схватив его за плечи, припечатал к стене.
- Почему? – почти искренне удивился Михаил. – Это ведь так просто: мучить...
Люцифер еще сильнее вдавил брата в стену. Почувствовал, как тот вздрогнул и застыл, не сопротивляясь, а лишь прикрыв глаза.
- Не нарывайся, – прошипел Люцифер, – потому что я помню твои частоты.
- Тогда чего ждешь? – выдохнул Михаил, не пытаясь или не в силах подавить бьющую его дрожь.
- Я не ты. Это ты мог… – голос Люцифера надломился, и он сорвался на крик. – Тебе приказали – ты исполнил! Послушный сын! А теперь стоишь тут и трясешься от страха!

- Да, – бесстрастно ответил Михаил. – Я послушный сын. Я никогда не выступал против Отца, даже если думал, что Он неправ. У меня и в мыслях не было поднять бунт, хотя братья пошли бы за мной по первому зову. Я никогда не противоречил Ему. Даже оказавшись в твоей темнице, я, хоть и трясусь от страха, не смею обвинять Его. Так ты обо мне думаешь?
- Я не понимаю… – озадаченно произнес Люцифер, почувствовав горький сарказм в последней фразе.
- Ты как-то просил Ашху позволить тебе взглянуть в Зеркало Истины, – перебил его Михаил. – Ну, так смотри, – он открыл глаза. В расширившихся зрачках, как в черном лунном камне, мерцали сине-голубые сполохи. И когда сияние стало почти невыносимым, Люцифер, словно издалека услышал голос брата: – Это то, что до сих пор знали только я и Отец...


* * *
Люцифер увидел Отца и… Михаил? Да, это он. Только не нынешний, а прежний, едва вступивший в пору юности.

- Ты тоже начал сомневаться! – гневно бросил Отец.
- А Ты? – резко спросил Михаил.
Люцифер не верил собственным глазам. Но Зеркало Истины не лжет, оно показывало прошлое, о котором не знал никто, кроме Отца и брата.
Он услышал, как Михаил бросил в ответ:
- Почему Ты сомневаешься в Своем сыне?!
- Вот чему ты учил брата?! Упрямству и гордыне?! Это ты виновен, что Рафаэль сейчас не с нами! Ты должен был все рассказать Мне, а не отправляться за помощью к чужакам!

Люцифер увидел, как под каким-то немыслимым углом изогнулись крылья Михаила, и понял: еще мгновение – и их сомнет и вырвет из тела. Но во взгляде брата не было ни мольбы о пощаде, ни раскаяния.
- Делай, что хочешь, только верни его!
- Думаешь, если подобен Мне, то подобен во всем?! – сквозь гнев прорвалось что-то еще, похожее… Нет, тут же отбросил эту мысль Люцифер. С чего бы Отцу сожалеть? Тем более что Он уже уходил, бросив тяжело дышащему старшему сыну: – В таком случае ты сумеешь здесь управиться.
- Ты идешь за ним? – тихо спросил Михаил.
- Нет! Мне надо побыть одному.


На мгновение все заволокло синеватой дымкой, и Люцифер увидел еще одно воспоминание брата.

- Почему ты не убил его? – Отец не сводил тяжелого взгляда со старшего сына.
- Он мой брат, – ровно ответил Михаил, но по тому, с какой силой он свел крылья, Люцифер видел, чего стоило это спокойствие. – И Твой сын. И не его вина…
- Его! – жестко прервал Отец. – Но если ты снова просишь за него – твой брат не умрет. Он будет гореть в Аду вечно. А ты проследишь, чтобы он не покинул темницу.
Слова приговора еще не отзвучали, а Михаил уже вознес меч…


Люцифер почувствовал, как его трясет от чужих и собственных эмоций. И смутно осознавал, что уже не он удерживает брата, а тот не позволяет ему упасть, когда появляется еще одно воспоминание...

- Я исполнил Твой приказ, – Михаил посмотрел в глаза Отцу и тот впервые отвел взгляд.
Свет в глазах старшего брата сплавился с ненавистью и принес бы смерть любому, кто осмелится встать у него на пути.
- Заверши битву, – выдохнул Он.
Но ненависть брата к себе была безгранична. И он позволил одному из падших – да, позволил, понял Люцифер – увлечь себя вниз.
А в следующее мгновение Михаил уже стоял перед Отцом.
- Ты выбрал слишком простой способ расплаты, – после долгого молчания сказал Он. – Тебе еще многому предстоит научиться, – и бросил равнодушно: – Управишься здесь сам...


И еще одно воспоминание, уже недавнее.

- Он говорит: ты в шаге от падения, – в голосе незнакомого ангела прозвучало предостережение.
- Я всего лишь хочу получить ответ на свой вопрос, – ровно произнес Михаил.
- Он говорит: ты получишь то, что просишь, и твой брат тоже. Но не взывай к Нему. Он не станет ни помогать, ни мешать тебе…



* * *
Люцифер смутно осознавал, что они с Михаилом стоят, вцепившись в предплечья друг другу. И если бы не эта поддержка, он давно бы уже упал.
- Отец отступился от тебя… – с почти нескрываемым ужасом прошептал Люцифер.
- Нет, – ровно ответил Михаил. – Это я отступился от Него. И теперь… – он прикрыл глаза, разрывая контакт.
- Что со мной? – Люцифер качнулся, чувствуя непонятную слабость.

- Ты совершил одну ошибку, – тень улыбки промелькнула по лицу Михаила, – забыл, что мы и люди – разные. И если ты занимаешь вессель – удали хозяина или подави его волю. Но пытаться сделать его кем-то вроде второго «я»… Человеческая душа пробьет любую защиту. Даже нашу.
- Поэтому ты использовал пустую оболочку?
- Оболочка. Вессель. А еще, – Михаил задумчиво улыбнулся, – «меч архангела». Но порой меч может обратиться против хозяина. Это с тобой и произошло, а я… – он слегка дернул крыльями и поморщился. – Я получил, что хотел. Ответ на вопрос: была ли у меня возможность спасти тебя? Нет. Нельзя спасти того, кто отвергает помощь и прыгает в бездну.

- Ты обо мне или о себе? – язвительно поинтересовался Люцифер.
- О нас обоих, – снисходительно улыбнулся старший и внимательно посмотрел на брата. – А ведь ты так ничего и не понял.
Люцифер хотел было что-то сказать, но Михаил тоже заговорил в этот момент, и они оба замолчали, растерянно улыбнувшись друг другу. Совсем, как прежде, – подумалось Люциферу. И он чуть дернул крыльями: «давай, ты первый».

Михаил с улыбкой – прежней улыбкой – кивнул и просто сказал:
- Мне пришлось признать новых братьев, потому что я не хотел междоусобицы.
- Я тоже не хотел, – быстро ответил Люцифер. – Но я не мог отказать своим братьям в помощи.
- Они были неправы! – тут же оборвал его Михаил.
- А выгонять меня из дому?! – в свою очередь вскинулся Люцифер. – Это была только шутка! Согласен, глупая, но шутка!

- Глупая шутка?! – рявкнул Михаил и изумленно уставился на Люцифера. – Брат мой, ты так и не понял, почему Отец разгневался на тебя? Неужели ты думаешь, что из-за тех слов? Или из-за того, что сел на Его трон? Вспомни, однажды Отец сам посадил тебя рядом с собой… – слабая улыбка озарила лицо Михаила. – Ты был еще очень юн, даже летать толком не умел, в собственных крыльях путался… И позже, когда Отца не бывало дома, а мне надо было найти тебя, я всегда знал, где ты. А как-то я увидел, что Отец вернулся чуть раньше… Он стоял и смотрел на тебя, сидящего на Его троне, – Люцифер зачарованно слушал, словно вновь стал тем, кем когда-то был. – Я никогда не видел, чтобы Отец смотрел на кого-нибудь из нас с такой любовью и гордостью, – Михаил вздохнул и неожиданно даже для себя произнес: – Рафаэль, вспомни! С чего все началось?

- Мы разговаривали, смеялись… – машинально начал отвечать Люцифер, и замолчал, осознав, как назвал его Михаил.
Молчал и Михаил, и оба брата какое-то время недоверчиво смотрели друг на друга. Люцифер опомнился первым, и, мотнув головой, продолжил:
- Потом меня спросили, что будет, если Отец не вернется, – Люцифер ненадолго задумался. – Кто-то из первозданных. Я и сказал, что сам тогда управлюсь, я ведь тоже Свет. А потом… Да, это был один из наших братьев. Он сказал, что если я сяду на Его трон, тогда все смогут увидеть, что я Свет, и…
- И ты согласился, – бесстрастно закончил его рассказ Михаил.

Люцифер по-прежнему непонимающе смотрел на брата. Тот сочувственно кивнул и снова рявкнул:
- И ты до сих пор не понял, что ты сделал?! – Люцифер отшатнулся, и Михаил жестко продолжил: – Дело не в том, что занял Его трон, а в том, что ты подчинился. Другим. Брат мой, мы были свободны. Мы могли сами решать, что нам делать, а не слепо повиноваться приказам. Пока ты не подчинился желаниям других. Ты показал всем, что нами можно командовать. Если смогли приказать лучшему из нас…
- Мне не приказывали! – прервал он Михаила. – Я сам… – и потрясенно прошептал: – Я сделал то, что хотели другие, а не то, что хотел сам. Да?

- Ты сделал то, что хотели другие, а не то, что ты сам считал правильным, – уже спокойно сказал Михаил. – И когда восстал, ты лишь усугубил свою вину. Ты снова сделал то, что от тебя хотели другие. Хотя и понимал, что это неправильно.
Они снова надолго замолчали. Продолжали стоять друг против друга, изредка бросая изучающие взгляды.
Первым не выдержал Люцифер:
- И что теперь?
- Мне сказали передать тебе: твой приговор остается в силе, – бесстрастно сказал Михаил. – Когда придет назначенный срок, засовы падут, ты восстанешь и сразишься с тем, кто будет стоять во главе Его армий.

- С тобой? – с усмешкой уточнил Люцифер.
- Нет, – по-прежнему ровно ответил Михаил. – С тем, кто будет стоять во главе Его армий, – он чуть усмехнулся, увидев непонимание в глазах брата. – Я в отставке. И отсюда мне уже не выйти, – и, предупреждая новые вопросы, быстро сказал: – Я хотел не только понять. Я хотел стать свободным, чтобы Он вернулся, вспомнил, что мы тоже Его дети. Но я не просил – требовал. Поэтому…
Михаил замолчал, обведя стены темницы с едва скрытой тоской в глазах. Люцифер также молча кивнул в ответ, стараясь подавить собственное смятение. И внезапно вспомнил:
- Однажды мне удалось заманить в ловушку Кастиэля… – он дождался, когда Михаил посмотрит на него, и продолжил: – Я заглянул в его воспоминания. Ашха передала тебе «ты помнишь!»…

- Да, – быстро прервал брата Михаил. – Это случилось при нашей первой встрече. То есть, при моей первой встрече с ней. Я… – он неловко улыбнулся. – Я испугался, думал, за тобой гонятся, и напал на нее. Она отразила удар, использовав Зеркало Истины.
- И что ты увидел? – тихо спросил Люцифер.
- Как наши братья убивают друг друга, – печально ответил Михаил. – Я увидел, что падаю во Тьму со сломанными крыльями, – и, заметив благоговейный ужас в глазах Люцифера, помрачнел. – Однажды это почти произошло. В той битве. Один из твоих соратников схватил меня за крылья и увлек вниз, но Отец спас...
- И ты решил, что увиденное уже осуществилось? – недоверчиво спросил Люцифер. – И что сейчас нечего опасаться?

- Нет, – ровно сказал Михаил. – В тот раз мои крылья были не повреждены.
- Что? – вскинулся Люцифер. – Подожди! Но… Я не понимаю… Никто ведь… Он…
- Я сам, – остановил брата Михаил. – Мне надо было попасть сюда.
- Идиот, – фыркнул Люцифер. – Не великий стратег, а великий кретин. Тупица, – он прикоснулся к сломанным крыльям Михаила. – Стой спокойно.
- Думаешь, получится? – с любопытством поинтересовался тот.

- Раньше получалось, – буркнул Люцифер. Между его ладонью и крыльями Михаила вспыхнули золотистые искры и… – А ну, стоять! – рявкнул он, когда Михаил попытался расправить восстановленное крыло и ехидно добавил: – Здесь тесно, если не заметил.
- Не важно, отсюда всегда можно выйти.
- Не подскажешь, как?
- Знание будущего… – Михаил уже не скрывал усмешки, и Люцифер быстро продолжил:
- …не облегчает жизнь, а слабого и вовсе может свести с ума.

- Так говорили первозданные, – согласился Михаил. – Но я предпочитаю другое: кто предупрежден – тот вооружен, – и внезапно спросил: – Скажи, чего ты больше всего хочешь? Отец сказал, ты получишь то, чего хочешь. И если не увидеть меня на дыбе, то что ты хотел?
- Стать свободным, – прошептал Люцифер. – Самому решать, что делать, говорить, а, главное – думать.
- Прекрасно… – Михаил хотел было снова распахнуть крылья, но, вовремя вспомнив, где находится, сложил их и негромко рассмеялся.
- Чему радуешься? – грубовато улыбнулся Люцифер. – Все равно отсюда не улетишь.
- Как сказать, – в стене появилась дверь, и Михаил расхохотался, глядя на едва не застывшего с открытым ртом брата. – Нельзя выйти через одну дверь, но можно через другую!

- Откуда?! – Люцифер недоверчиво смотрел, как распахнувшуюся дверь заливает индигово-синий свет. – Ашха...
- Она передала приглашение от Ицтли, – Михаил подошел к выходу и обернулся к брату. – Я ухожу.
- Как уходишь? – не поверил тот. – Михаил, ты хоть знаешь, что там?
- А это важно? – беспечно пожал он плечами. – Здесь я никому не нужен. Я хотел стать свободным – и я им стал, – Михаил задумчиво посмотрел на брата. – Ицтли как-то рассказывал… Там зеленые горы, и на самой высокой из них растет Древо Жизни. Оно незримо живет во всех мирах, даруя им свою любовь и тепло. Листья в кроне звенят под нежно-прохладными ветрами, а соцветия сияют подобно звездам. И там ты встретишь всех, кого любил…

- Рай… – благоговейно прошептал Люцифер. – Тот самый? Истинный?
- Да, – подтвердил Михаил, подходя к ярко-синей завесе.
- Подожди! – остановил его Люцифер. – Ты не все знаешь. Я жил у первозданных, читал их книги и слушал предания… Михаил, по дороге туда не воспользуешься крыльями – режуще-ледяной ветер рассечет их. Тебе придется идти пешком.
- Знаю, – спокойно ответил он.
- Тебе придется пересечь реки, текущие жидким огнем, а по их берегам растут деревья с листьями, острыми как обсидиановые ножи...
- Знаю, – кивнул старший.

- Тебе придется карабкаться по горам, утыканным обломками ножей и копий. И только тогда, если твои помыслы чисты, а в сердце нет ненависти…
- Знаю, – в третий раз прервал его Михаил.
- И ты пойдешь? – прошептал Люцифер.
- Да.
- А я? – с мольбой взглянул он на брата.
- Если ты знаешь об опасностях той дороги, знаешь и то, что каждый проходит тот путь в одиночку, – спокойно ответил Михаил. – Дверь открывается изнутри, брат мой, и когда ты решишь, что готов... – и улыбнулся. – Я не прощаюсь, Рафаэль…
_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)
Back to top
View user's profile Send private message
angel_L
Site Admin
Site Admin


Joined: Nov 06, 2007
Posts: 3997
Location: Харьков

PostPosted: Wed Jan 05, 2011 10:04 pm 
Post subject:
Reply with quote

Hyoni, прекрасно! Рассказ.... хотя и не Рождественский, но знаешь....или настроение у меня сегодня лирическое или...рассказ так пришелся по душе... Мне понравилось. Очень.
_________________
Дин Винчестер: "Я привыкаю жить без него! А ты?"
"Ты - мой личный сорт героина" Эдвард Каллен. «Сумерки/Twilight»

Многие люди кажутся нам добрыми и хорошими только потому, что у них не было искушения нас предать.(ц)
Back to top
View user's profile Send private message Visit poster's website
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Thu Jan 06, 2011 5:06 pm 
Post subject:
Reply with quote

angel_L, спасибо!
_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)
Back to top
View user's profile Send private message
Angel_Sveta
Призрак


Joined: Jan 22, 2012
Posts: 165
Location: С этого края Вселенной

PostPosted: Fri Feb 10, 2012 4:39 pm 
Post subject:
Reply with quote

Сильно! Потрясающее повествование, замечательная задумка. Просто море эмоций, и очень противоречивых.
Очень понравилось.
_________________
Надежду найти можно и в Темные Времена, если не забывать обращаться к Свету. А.Д.
Back to top
View user's profile Send private message
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Sun Feb 12, 2012 9:37 pm 
Post subject:
Reply with quote

Angel_Sveta, спасибо!
А ведь началось-то все с того, что мне не понравилось, как завершили "линию Апокалипсиса". Вот фантазия и включилась. ))
_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)
Back to top
View user's profile Send private message
Tanhay
Свидетель


Joined: Mar 15, 2013
Posts: 22

PostPosted: Sun Apr 14, 2013 4:21 pm 
Post subject:
Reply with quote

Ваши ангелы лучше, а то от сериальных-мороз по коже. Хороший рассказ грустный но светлый.
Back to top
View user's profile Send private message
Tanhay
Свидетель


Joined: Mar 15, 2013
Posts: 22

PostPosted: Sun Apr 14, 2013 4:21 pm 
Post subject:
Reply with quote

Ваши ангелы лучше, а то от сериальных-мороз по коже. Хороший рассказ грустный но светлый.
Back to top
View user's profile Send private message
Hyoni
Кровавая Мэри


Joined: Jan 29, 2010
Posts: 607

PostPosted: Sun Apr 14, 2013 11:20 pm 
Post subject:
Reply with quote

Tanhay, спасибо! ))
Tanhay wrote:
Ваши ангелы лучше, а то от сериальных-мороз по коже.

Просто они мне нравятся Confused
_________________
Честное слово, поручать Раю конец света - то же самое, что детский сад нанять для евроремонта (ц)
Back to top
View user's profile Send private message
Display posts from previous:   
Post new topic   Reply to topic    Сверхъестественное в России Forum Index -> Фанфикшен - Библиотека - Повести All times are GMT + 3 Hours
Page 1 of 1

 
You cannot post new topics in this forum
You cannot reply to topics in this forum
You cannot edit your posts in this forum
You cannot delete your posts in this forum
You cannot vote in polls in this forum
Jump to:  


Powered by phpBB © 2001, 2004 phpBB Group
Forums ©


| Главная | Галерея |Сезон 1 | Сезон 2 | Сезон 3 | Видео | Музыка | Субтитры | Дневники | Бестиарий | Дин | Сэм | Джон| Бобби |
| Статьи/Интервью | Актеры | Фанфикшен | Фан-арт | Форумы | Чат | Поиск |

supernatural-family

supernatural. Дженсен Эклз

supernatural TV-Mania



Все текстовые и графические материалы размещены на данном сайте с ознакомительной целью, и принадлежат их авторам. Любое прямое использование материалов сайта (или их модификация) за пределами сайта в целях коммерции запрещены.
Supernatural and all related elements © 2007 The CW Television Network and Warner Bros. Television Production Inc. in association with Wonderland Sound and Vision. All rights reserved.
Supernatural-family © 2006-2007 Крис & Штрига


:: Powered by PHP-Nuke Copyright © 2005 by Francisco Burzi :: localization Rus-PhpNuke.com :: MSTrenches phpbb2 style by Matt Sims :: Nuke theme by www.nukemods.com ::
Дизайн Aliura :: Создание сайта Kinzy ::